«Макбет»

Кажется, шокировать немецкую публику уже невозможно – она видала такое, что нашему любителю театра не приснится и в страшном сне. Вольным обращением с классикой, сценами насилия и секса во всех мыслимых вариациях, физиологическими отправлениями немецких зрителей не удивишь. Знай себе аплодируют, уютно устроившись в театральных креслах.

Но предел обнажению все же есть, разрушению – тоже. Когда становится очевидно, что всех, кого могли, раздели, и все, до чего дотянулись, разрушили, возникает тоска по норме. Когда нарушены почти все табу, наиболее радикальным решением оказывается следование традиции. Консерватизм вызывает всеобщее удивление, становится событием.

Юрген Гош в прошлом сезоне поставил в берлинском Deutsches Theater спектакль «Кто боится Вирджинии Вульф» именно в таком, «консервативном» стиле. Можно дать совет, который покажется парадоксальным: стоит купить билет в Берлин и посмотреть «Вирджинию Вульф», чтобы убедиться, каких высот может достичь психологический театр.

Тем большее удивление и уважение вызывает «Макбет» Юргена Гоша, где режиссер предстает мастером совсем иного типа театра и мастером первоклассным.

Какие уж тут нюансы психологии, перевоплощение актера в персонаж, когда в «Макбете» льются потоки крови и кала, мужчины в один миг становятся женщинами, мальчики – стариками, корона мгновенно превращается в пепельницу, а трон – в отхожее место.

«Не знаю дня гнуснее и прекраснее», – говорит шекспировский Макбет после боя. Это его первые слова в [%6823%]трагедии. Макбет был готов к тому, что с ним случится: в убийстве, помимо гнусного, он видел и прекрасное. В спектакле к утрате человеческого облика готов не только Макбет, а все персонажи до единого.

Описывать постановку Юргена Гоша – занятие опасное: рискуешь вульгарно рассказать о том, что выглядит отнюдь не так. Но и без описания не обойтись.

Все роли играют обнаженные мужчины. Правда, через какое-то время забываешь о половой принадлежности персонажей, поскольку и возраст, и пол на этом шабаше значения не имеют. В этом спектакле нет музыки, хотя это помогло бы зрителю испытать более сильные эмоции. Но там, где потоки варенья, шоколада и минералки (читай – кала, мочи и крови) создают свою «симфонию», музыке нет места. Съехавший с катушек мир в аккомпанементе не нуждается – он летит в тартарары без музыкального сопровождения. Посыл режиссера становится отчетлив, когда действие прорезают долгие паузы: вдруг жутковатая свистопляска прерывается, существа, испачканные мукой, вареньем и шоколадом, замирают. В тишине становится ясно, как далеко зашли герои в своих деяниях – они получают шанс взглянуть друг на друга, а зрители – более внимательно вглядеться в них.

Не скрою, ближе к финалу спектакль стало скучновато смотреть – прием не менялся, к одной кошмарной сцене добавлялась другая, что смысла действию не прибавляло. Но «Макбет» Юргена Гоша, хоть и фекально-кровавое, но – произведение искусства. Режиссер добился того, что все шокирующие эпизоды воспринимаются и как реальность, и как символ (а сделать это, избрав такие выразительные средства, очень нелегко).

«Шоколадная масса, минералка и варенье» здесь выступают первоосновами мироздания, его началом и концом. Зло, о всевластии которого написан «Макбет», здесь предстает в обличье варварском, стыда не ведающем. К финалу спектакля вся сцена окрашивается в красно-коричневый цвет. Нет ни одного сантиметра, где не осталось бы следов человеческого пребывания.

Даже понятие игры, которое все же имеет позитивный заряд, здесь напрочь лишено такового. И не в том дело (хотя и в этом тоже), что здесь убивают играючи. Чем больше говорится слов и происходит превращений, тем очевиднее становится, что этот спектакль – об отсутствии человека. Так видоизменяться, перетекать из одного облика в другой существо с волей и разумом не может. Игра в «Макбете» – жуткий знак утраты человеком своего облика. Когда два стражника стучат огромными палками в пол сцены и даже в зале ощущается мощь этих ударов, кажется, земля дрожит, желая сбросить с себя эти назойливые существа, которые то ли уже не люди, то ли еще не люди.

«Зло есть добро, добро есть зло», – говорят макбетовские ведьмы. Но спектакль Юргена Гоша не о сложном смешении добра со злом, гнусного с прекрасным, а о победоносном вытеснении из мироздания всего, что не связано с телесной стороной человека.