Такие времена

«Иудин день». Так называется сбор труппы на театре после летних отпусков, когда похорошевшие актрисы и располневшие актеры экзальтированно приветствуют друг друга, смачно целуются, передавая по цепочке яд взаимного обожания вместе с пожеланиями творческих успехов и двусмысленных комплиментов. На сборе труппы обычно выступает главный режиссер, который докладывает о планах на предстоящий сезон, финансовый директор, который докладывает об обязательном повышении заработной платы и появлении новых, ну очень надежных спонсоров. А на сладкое подается молодое пополнение с горящими испуганными глазами. Молодящиеся примы сладострастно рассматривают бледнолицых юнцов и кровожадно – свежих красавиц. Им предстоит неравный бой, в котором победа – увы! – не всегда отдается по справедливости.

Все наше мощное театральное искусство сосредоточено в самом центре столицы. Здесь театры супераншлаговые соседствуют с театрами невезучими, теми, чьи билеты при советской власти предлагались в нагрузку. Страна изменилась, а судьба театральных «падчериц» – нет. Тут бы и задуматься, вспомнив Михаила Жванецкого – может, в консерватории что-то подправить? Или вспомнить смелое заявление Марка Захарова – может, позакрывать половину? Но пока что стояло, то и стоит. И кто-то туда даже приходит. Так что пусть растут все цветы.

За прошедший сезон сильно укрепила свои позиции ненавидимая критиками и обожаемая публикой антреприза. Такого нашествия бытовых комедий, жгучих мелодрам и прочих «вампук» Москва еще не переживала. Бывшие кинозвезды и действующие эстрадники срочно переквалифицировались в драматических артистов, и веселят публику почем зря. В смысле, за дорого. Смотреть на эти кривлянья нормальному человеку невыносимо. Антрепренеры все обвинения в свой адрес бьют одним неоспоримым аргументом: «Зритель голосует рублем». Толпа действительно рублей на «святое дело» не жалеет. Вирус этот постепенно проникает и в театры стационарные – добрая половина репертуара состоит из средних бродвейских комедий, в которых уважающему себя артисту стыдно являться на публику. Но артисты выработали свою систему аргументации: «Это моя работа». Заметьте – не профессия, а работа. В театр как на работу раньше ходили администраторы и монтировщики. Времена изменились.

Реликтовые народные, привыкшие относиться к театру по-щепкински («Священнодействуй, или убирайся вон»), занудно вещают с экрана телевизора или по радио о вечных ценностях, о смысле актерского существованья, о нравственном и безнравственном в искусстве. Но в большинстве случаев это вызывает раздражение и досаду. Типа, «достали старики. Живем же в эпоху рынка! Страна другая!» Страна, может быть, и другая. Но люди в ней живут те же. И они тоже когда-нибудь устанут от суррогатов и «фанер».