Люди и тигры
династия – большая ответственность
|
Дрессировщики, заслуженные артисты России Карина и Артур Багдасаровы не так давно начали выступать на манеже с тиграми самостоятельно. Их главный наставник – отец – решил, что пора детям самим управляться со своими питомцами. Впрочем, Карину и Артура это не пугает, потому что у них к тиграм есть свой, особый подход.
– Тигры в вашей жизни – это неизбежность, судьба?
Карина: Наверное. Я ведь закончила Бакинское хореографическое училище, мечтала танцевать и в цирке работать не хотела. Танцы для меня были всем, я пахала, будь здоров! Но вы знаете, что такое быть дочкой армянского папы? Если папа что-то сказал, значит, так тому и быть! Выбора нет. А он мечтал, чтобы мы с братом стали дрессировщиками. Так и получилось. Но хореографическое образование не пропало даром. Наработанная пластика, осанка помогают создавать образ, более свободно чувствовать себя на манеже.
Артур: Меня всегда привлекали экстремальные виды спорта. Если бы я не дрессура, то я стал бы, например, дайвером. У меня даже есть удостоверение – право на глубоководное погружение. Но, впрочем, работа с тиграми не менее экстремальна. Поэтому я о такой судьбе ничуть не жалею.
– И теперь никуда от нее не денешься. У вас не та профессия, которую запросто можно взять и поменять, тигров ведь не бросишь… Нет ощущения безысходности? Как будто сами в клетке?
Артур: В какой-то степени чувствуется обреченность. Но меня лично это не угнетает. Ощущение того, что ты продолжаешь династию, хранишь и развиваешь традиции, хоть и накладывает ответственность, но и дает стимул. Хочется сделать еще лучше, продвинуться в своем деле еще дальше.
Карина: Я по природе фаталистка. Я принимаю то, что мне дает судьба, как урок и стараюсь выполнить его как можно лучше. Конечно, напрягает система Росгосцирка – мы не можем поехать, куда хотим и когда хотим, потому что напрямую зависим от финансирования – тигров же надо кормить. А это более 70 килограммов мяса в день! Но все компенсирует отдача зрителей и общение с животными, оно дает огромную энергию. К тому же, как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.
[%6239%]– Практически вся ваша жизнь зависит от животных. Каким-то образом это накладывает отпечаток на ее стиль в целом?
Артур: Вы не замечали, что каждый дрессировщик похож на тех животных, с которыми он работает? Даже пластика меняется, становится похожей на обезьянью, собачью или кошачью. Ну, и характер, конечно. Я, например, чем дольше работаю с тиграми, тем больше ощущаю в себе внутреннюю силу и стремление подчинять других. Конечно, это накладывает отпечаток на отношения с людьми, не всегда положительный. А что касается образа жизни, у нас все как у обычных людей. Если нужно поехать отдыхать, можем оставить животных на ассистентов, они проверенные люди, хорошо справляются с работой. Можем и выпить, и погулять, но с умом! Хотя на отдыхе все равно тянет на экстрим – дайвинг, прыжки с тарзанки. Без манежа адреналина не хватает.
Карина: У меня, если не работаю больше двух недель, начинается ломка. Но не из-за нехватки адреналина. Не хватает общения со зрителем, энергии, которую дают аплодисменты. Без этого настроение портится. Спасают баня и природа. И вкусная еда.
– Работа с животными как-то изменила ваше мировоззрение?
Карина: Я долго наблюдала, как моя тигрица общается со своим малышом. И это меня кое-чему научило. Когда родился мой сын, я не стала придерживаться общепринятого правила – кормления по часам, а стала кормить его по первому требованию, как делают это животные. А однажды я его даже укусила. У него уже начали резаться зубки, и он довольно чувствительно прихватил меня за грудь. Я в ответ укусила его за нос. Он обалдел, поплакал, но сразу стал осторожнее. Наблюдая за животными, я вижу, что они воспитывают детей исключительно своим личным примером. Поэтому мне кажется, что надо просто наблюдать за детьми, давая возможность самим познавать мир. А взрослые должны вести себя так, как хотели бы, чтобы вел себя ребенок. В общем, все как в природе.
– Как распределены на манеже ваши функции с братом?
Карина: У нас идет чередование трюков, а такого, чтобы один был главный, а другой подчиненный, нет. Мы в одинаковом положении, разница лишь в том, что есть трюки, традиционно считающиеся мужскими, и если во время представления их буду выполнять я, тогда непонятно, что останется делать в клетке мужчине. Если честно, я могу сделать любой трюк, который делает Артур.
– Мне кажется, один из самых опасных моментов в аттракционе – когда Артур стоит в окружении тигров на очень близком расстоянии. Для дрессировщика это вообще нонсенс – он не имеет права поворачиваться к хищнику спиной…
Артур: Действительно, это опасно. Спина – самое уязвимое место, и у зверя может возникнуть искушение напасть. У меня ведь нет отхода ни вправо, ни влево, ни назад – вокруг замкнутое кольцо. И если кто-то из тигров вдруг впадет в агрессию, то мне может очень не поздоровится. Поэтому этим трюком я могу гордиться, хотя первым его сделал наш папа, но до сих пор больше никто не повторил.
[%6238%]– А как же себя обезопасить?
Артур: Научиться чувствовать спиной. На самом деле, чем дольше работаешь, тем более четко ощущаешь, как будто у тебя на спине тоже есть глаза.
– Вы говорите, что пробуете на тиграх новый, альтернативный метод дрессуры. Что это такое?
Карина: Я пытаюсь общаться с ними на уровне интуиции. Например, если я хочу, чтобы тигр выполнил какой-то трюк, то мысленно ярко и как можно более подробно представляю это как уже произошедшее событие. Кстати, большинство людей так и делают. Это называется – мечтать. Но только они мечтают спонтанно, а я – осознанно. Делаю это каждый день, как упражнение, а потом стараюсь внушить эту мысль-картинку своему тигру. Интересно, что нередко тигры делают все так, как я задумала! А началось все с того, что один наш тигр плохо вел себя в клетке, и, чтобы успокоить его, я представляла поток серебристой энергии, который направлен на этого тигра. И через некоторое время он действительно успокоился. Теперь, когда нужно утихомирить кого-нибудь из тигров, я проделываю то же самое. Мне кажется, в этом нет ничего сверхъестественного. Ведь животные существуют на одной волне с природой и землей, у них открыты каналы сенсорного восприятия. Если человек научится так же чувствовать природу, ему будет совсем несложно «договориться» с любым хищником.
– А вот про Артура ваш папа говорит, что он сам, как тигр, да он и сам в этом признался! Артур, вы используете кнут?
Артур: Любая дрессура – это кнут и пряник. Но ведь ударить можно по-разному. Ударить тигра, с одной стороны, просто, а с другой – нет, потому что обиженный тигр в лучшем случае откажется работать, а в худшем может и отомстить. Но вот воздействовать на него силой воли или, скажем так, укротить при помощи внутреннего кулака, это возможно. Когда я выхожу на манеж, у меня возникает ощущение, будто я попал на родео. И хотя у меня нет никакого оружия, мне кажется, я сам любого тигра могу задрать.
– Но ведь стоят ассистенты с брандспойтами, которыми можно остановить тигра…
Артур: Знаете, если тигр разъярится и захочет дрессировщика задрать, никакой напор воды из брандспойта не поможет. Все происходит за доли секунды на самом деле.
Карина: Наверное. Я ведь закончила Бакинское хореографическое училище, мечтала танцевать и в цирке работать не хотела. Танцы для меня были всем, я пахала, будь здоров! Но вы знаете, что такое быть дочкой армянского папы? Если папа что-то сказал, значит, так тому и быть! Выбора нет. А он мечтал, чтобы мы с братом стали дрессировщиками. Так и получилось. Но хореографическое образование не пропало даром. Наработанная пластика, осанка помогают создавать образ, более свободно чувствовать себя на манеже.
Артур: Меня всегда привлекали экстремальные виды спорта. Если бы я не дрессура, то я стал бы, например, дайвером. У меня даже есть удостоверение – право на глубоководное погружение. Но, впрочем, работа с тиграми не менее экстремальна. Поэтому я о такой судьбе ничуть не жалею.
– И теперь никуда от нее не денешься. У вас не та профессия, которую запросто можно взять и поменять, тигров ведь не бросишь… Нет ощущения безысходности? Как будто сами в клетке?
Артур: В какой-то степени чувствуется обреченность. Но меня лично это не угнетает. Ощущение того, что ты продолжаешь династию, хранишь и развиваешь традиции, хоть и накладывает ответственность, но и дает стимул. Хочется сделать еще лучше, продвинуться в своем деле еще дальше.
Карина: Я по природе фаталистка. Я принимаю то, что мне дает судьба, как урок и стараюсь выполнить его как можно лучше. Конечно, напрягает система Росгосцирка – мы не можем поехать, куда хотим и когда хотим, потому что напрямую зависим от финансирования – тигров же надо кормить. А это более 70 килограммов мяса в день! Но все компенсирует отдача зрителей и общение с животными, оно дает огромную энергию. К тому же, как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.
[%6239%]– Практически вся ваша жизнь зависит от животных. Каким-то образом это накладывает отпечаток на ее стиль в целом?
Артур: Вы не замечали, что каждый дрессировщик похож на тех животных, с которыми он работает? Даже пластика меняется, становится похожей на обезьянью, собачью или кошачью. Ну, и характер, конечно. Я, например, чем дольше работаю с тиграми, тем больше ощущаю в себе внутреннюю силу и стремление подчинять других. Конечно, это накладывает отпечаток на отношения с людьми, не всегда положительный. А что касается образа жизни, у нас все как у обычных людей. Если нужно поехать отдыхать, можем оставить животных на ассистентов, они проверенные люди, хорошо справляются с работой. Можем и выпить, и погулять, но с умом! Хотя на отдыхе все равно тянет на экстрим – дайвинг, прыжки с тарзанки. Без манежа адреналина не хватает.
Карина: У меня, если не работаю больше двух недель, начинается ломка. Но не из-за нехватки адреналина. Не хватает общения со зрителем, энергии, которую дают аплодисменты. Без этого настроение портится. Спасают баня и природа. И вкусная еда.
– Работа с животными как-то изменила ваше мировоззрение?
Карина: Я долго наблюдала, как моя тигрица общается со своим малышом. И это меня кое-чему научило. Когда родился мой сын, я не стала придерживаться общепринятого правила – кормления по часам, а стала кормить его по первому требованию, как делают это животные. А однажды я его даже укусила. У него уже начали резаться зубки, и он довольно чувствительно прихватил меня за грудь. Я в ответ укусила его за нос. Он обалдел, поплакал, но сразу стал осторожнее. Наблюдая за животными, я вижу, что они воспитывают детей исключительно своим личным примером. Поэтому мне кажется, что надо просто наблюдать за детьми, давая возможность самим познавать мир. А взрослые должны вести себя так, как хотели бы, чтобы вел себя ребенок. В общем, все как в природе.
– Как распределены на манеже ваши функции с братом?
Карина: У нас идет чередование трюков, а такого, чтобы один был главный, а другой подчиненный, нет. Мы в одинаковом положении, разница лишь в том, что есть трюки, традиционно считающиеся мужскими, и если во время представления их буду выполнять я, тогда непонятно, что останется делать в клетке мужчине. Если честно, я могу сделать любой трюк, который делает Артур.
– Мне кажется, один из самых опасных моментов в аттракционе – когда Артур стоит в окружении тигров на очень близком расстоянии. Для дрессировщика это вообще нонсенс – он не имеет права поворачиваться к хищнику спиной…
Артур: Действительно, это опасно. Спина – самое уязвимое место, и у зверя может возникнуть искушение напасть. У меня ведь нет отхода ни вправо, ни влево, ни назад – вокруг замкнутое кольцо. И если кто-то из тигров вдруг впадет в агрессию, то мне может очень не поздоровится. Поэтому этим трюком я могу гордиться, хотя первым его сделал наш папа, но до сих пор больше никто не повторил.
[%6238%]– А как же себя обезопасить?
Артур: Научиться чувствовать спиной. На самом деле, чем дольше работаешь, тем более четко ощущаешь, как будто у тебя на спине тоже есть глаза.
– Вы говорите, что пробуете на тиграх новый, альтернативный метод дрессуры. Что это такое?
Карина: Я пытаюсь общаться с ними на уровне интуиции. Например, если я хочу, чтобы тигр выполнил какой-то трюк, то мысленно ярко и как можно более подробно представляю это как уже произошедшее событие. Кстати, большинство людей так и делают. Это называется – мечтать. Но только они мечтают спонтанно, а я – осознанно. Делаю это каждый день, как упражнение, а потом стараюсь внушить эту мысль-картинку своему тигру. Интересно, что нередко тигры делают все так, как я задумала! А началось все с того, что один наш тигр плохо вел себя в клетке, и, чтобы успокоить его, я представляла поток серебристой энергии, который направлен на этого тигра. И через некоторое время он действительно успокоился. Теперь, когда нужно утихомирить кого-нибудь из тигров, я проделываю то же самое. Мне кажется, в этом нет ничего сверхъестественного. Ведь животные существуют на одной волне с природой и землей, у них открыты каналы сенсорного восприятия. Если человек научится так же чувствовать природу, ему будет совсем несложно «договориться» с любым хищником.
– А вот про Артура ваш папа говорит, что он сам, как тигр, да он и сам в этом признался! Артур, вы используете кнут?
Артур: Любая дрессура – это кнут и пряник. Но ведь ударить можно по-разному. Ударить тигра, с одной стороны, просто, а с другой – нет, потому что обиженный тигр в лучшем случае откажется работать, а в худшем может и отомстить. Но вот воздействовать на него силой воли или, скажем так, укротить при помощи внутреннего кулака, это возможно. Когда я выхожу на манеж, у меня возникает ощущение, будто я попал на родео. И хотя у меня нет никакого оружия, мне кажется, я сам любого тигра могу задрать.
– Но ведь стоят ассистенты с брандспойтами, которыми можно остановить тигра…
Артур: Знаете, если тигр разъярится и захочет дрессировщика задрать, никакой напор воды из брандспойта не поможет. Все происходит за доли секунды на самом деле.
