Смех и слезы

[%6223%]Хазанов удивляет. Его сценическая жизнь в этом сезоне выстраивается в программную концепцию – «Геннадий Викторович меняет профессию». То, что началось в театре у Леонида Трушкина (в спектаклях «Смешанные чувства», «Все как у людей», «Ужин с дураком» и совсем революционной для актера «Морковке для императора», где он сыграл Наполеона), продолжилось на сцене «Ленкома» у Марка Захарова. Ведь «Город миллионеров» – не совсем премьера. Он был поставлен еще шесть лет назад с Арменом Джигарханяном, которого затем сменил Николай Караченцов. После случившейся с актером трагедии спектакль не игрался. Возвращение «Города» – событие еще и потому, что Марк Захаров вылепил его практически заново – то, что на канцелярском языке называется «новой редакцией».

[%6224%]Конечно, они не играют итальянцев. Было бы странно, если б Хазанов складывал пальцы в щепотку и тряс бы ими перед носом партнерши на манер контрабандиста из «Бриллиантовой руки». Хотя многие именно этого от него и ждали. Смешного. Чтоб животики надорвать. Но Хазанов предпочел путь тяжелейший, пешком в гору – попробовать пройти его по законом драматического театра, весь, целиком, от первой читки до последнего прогона. Ему в подмогу – блистательная Чурикова, с которой давно сложился сыгранный дуэт. Ему в подмогу – обновленная под него редакция пьесы. Ему в подмогу – режиссер, наделенный даром терпеливого учителя, да еще с уникальным чувством юмора. Но бог, как говорится, в деталях. В нюансах, в незаметных переходах от смешного к трагическому, в интонациях и в паузах, в случайных прикосновениях, в неожиданных сменах настроений, в приступах не мотивированных на первый взгляд эмоций, в покашливаниях и посапываниях, в резких сменах тембра голоса и в пластике….И если для Инны Чуриковой плести все эти филигранные кружева – призвание, божий дар, то для Хазанова – пока еще непокоренные вершины. Привыкший драться в одиночку, он то и дело увиливает от партнеров и не дается им в руки (в буквальном смысле). И тогда мудрая женщина нашла единственно правильный путь – обращаться со своим мужем, как с капризным, упрямым, непослушным ребенком, требующим постоянного внимания и наблюдения. Ребенок, как и любой другой ребенок, может разбить вазу, упасть в лужу, наорать на соседского дядьку. У него надо отнимать опасные предметы, вытирать ему нос и рот, следить, чтоб не переел сладкого и не захныкал от острого и горького. В постоянных заботах не до выяснения отношений, не до признаний. Но та щемящая нежность, которая рождается в этих сумбурных, частенько истеричных диалогах, не дает усомниться в том, что перед нами – любовь. Настоящая, с долгой историей, которую нам обязательно расскажут, и даже предъявят ее плоды – трех мальчиков, один из которых – точно от этой любви. А может, и не один, а двое или все трое. А может, все трое – чужие. Поиски правды о происхождении детей превращают жизнь нашего героя в мучения, он напрочь забывает о терзавшем его кризисе среднего мужского возраста и привыкает быть отцом, не очень понимая, как надо себя вести в этом образе.

[%6222%]Комические сцены общения новоиспеченного родителя с детьми неожиданно заканчиваются пронзительной сценой свадебного застолья, во имя которой и затевалась вся это итальянская кутерьма. « Вы все – МОИ дети!!!» – отчаянно кричит свои главные слова Сориано, а никогда не плакавшая Филумена дарит мужу свои первые в жизни слезы. «Какое это счастье – плакать», –признается она, обращая свое счастливое от слез лицо к зрительному залу. Занавес.