Громкая жизнь «Камерного балета»
|
Когда в начале 90-х годов, как грибы после дождя, возникали всевозможные театры и театрики, было понятно, что большинству из них уготован короткий век. Так и случилось. Выжили немногие, состоялись как творческие величины единицы. Среди этих избранных – «Русский камерный балет «Москва», в наступившем сезоне отмечающий свое пятнадцатилетие. У его директора и художественного руководителя Николая БАСИНА, кроме того, еще и личный юбилей – 50 лет творческой деятельности.
– У вас, Николай Анатольевич, богатый продюсерский опыт в области шоу-бизнеса. Как получилось, что вы занялись далеким от этой сферы балетом?
– Мой опыт в шоу-бизнесе, я бы сказал, не богатый, а богатейший. Как продюсер и администратор, я прошел огромную школу. Практически все звезды эстрады 70–80-х годов – мои «дети». Последние, кому я дал путевку в жизнь, – Александр Серов и Игорь Крутой. А из шоу-бизнеса я ушел, потому что там нет законов. Я пробовал работать по-европейски цивилизованно, пытался создать ассоциацию деятелей шоу-бизнеса, но из этого тогда ничего не получилось. Дальше выносить это бескультурье и дешевку я не смог и, как человек, 21 год протанцевавший, решил создать балетный театр.
– Начало 90-х – время рискованное и беззаконное. Вы прогнозировали столь долгую жизнь вашего детища?
– Я был уверен, что все получится, поскольку хорошо продумал и определил направление театра. Это, во-первых, упрочение лучших традиций русского классического балета, то есть спектакли, представляющие наше наследие. Во-вторых, освоение других областей хореографии, включая неоклассику, модерн, джаз-танец, фольклор – словом, всех достижений современной хореографической мысли. Результатом должна была стать, и сейчас я вижу, что стала, оригинальная труппа, открытая для самых разных сценических направлений.
– Современный танец вам удается явно лучше. Я имею в виду ваши достижения в области contemporary dance, дважды удостоенные «Золотых масок». Планируется ли в дальнейшем работа с хореографами такого уровня, как Пол Нортон и Режис Обадиа?
– В этом сезоне приглашен для постановки Стефан Шропшир, талантливый хореограф из Нидерландов, ученик хорошо известного в России Ицхака Галили.
– Как развивается ваше сотрудничество с Раду Поклитару? Помнится, в позапрошлом сезоне он заявил у вас два спектакля, а увидели мы только скандального «Отелло».
– Второй, «Шопениану», с мужским составом, мы на время отложили, но он обязательно будет поставлен. С Поклитару мы готовы работать и дальше. Он человек яркий, самобытный, с хорошим музыкальным вкусом.
– Есть ли надежда на обретение своей сцены?
– Надеюсь, что в 2008 году мы ее получим. Постановление Правительства Москвы о строительстве театра для балета «Москва» уже вышло. На площади размером в 1,1 га в районе Крестьянской заставы планируем возвести современный театральный комплекс с двумя сценами – камерной и большой на 1200 мест. Там же расположится Центр современной хореографии с мастерскими и классами, наподобие аналогичных центров во Франции и Голландии. Кроме того, на Большой Каретной начинаем строить балетный колледж. Это будет учебная база театра – школа-одиннадцатилетка с многопрофильным обучением: помимо обязательных для средней школы предметов дети будут заниматься танцем, драматическим искусством, музыкой, вокалом.
– Замыслы грандиозные. Но, честно сказать, опыт ваших коллег, худруков «Московского классического балета» Касаткиной и Василева, так и не построивших свой театр, оптимизма не внушает.
– Они взяли землю и ждут деньги на строительство. Я же прекрасно понимаю, что хотя мой театр и государственный, государство никогда денег не даст. Поэтому я нашел хорошую схему: попросил у Правительства Москвы землю не только для себя, но и для инвестора, который в оплату за нее построит здание театра под ключ. Все коммерчески законно. Столица получает новый театр, инвестор – кусок земли. Очень плодотворный вариант сотрудничества бизнеса и искусства.
– Вы жесткий руководитель?
– Ну что вы, меня артисты мамкой называют. Я очень шумный, но добрый. Правда, сейчас настало время стать кремнем. Мягкость мешает развитию театра, тем более что планов громадье.
– Уже знаете, что будете делать следующие 15 лет?
– В основном да. Стратегия и тактика определены. В долгосрочной перспективе хотелось бы иметь универсальных танцовщиков, одинаково убедительных как в классике, так и в современном танце. И универсальный оркестр, способный играть как симфоническую музыку, так и симфоджаз. И разумеется, хороших и разных хореографов. От разнообразия выигрывают все. Артист, который может погрузиться в совершенно разные постановочные и пластические концепции. Зритель, которому предлагаются зрелища на любой вкус. И я, директор, потому что у меня хороший театр.
– Мой опыт в шоу-бизнесе, я бы сказал, не богатый, а богатейший. Как продюсер и администратор, я прошел огромную школу. Практически все звезды эстрады 70–80-х годов – мои «дети». Последние, кому я дал путевку в жизнь, – Александр Серов и Игорь Крутой. А из шоу-бизнеса я ушел, потому что там нет законов. Я пробовал работать по-европейски цивилизованно, пытался создать ассоциацию деятелей шоу-бизнеса, но из этого тогда ничего не получилось. Дальше выносить это бескультурье и дешевку я не смог и, как человек, 21 год протанцевавший, решил создать балетный театр.
– Начало 90-х – время рискованное и беззаконное. Вы прогнозировали столь долгую жизнь вашего детища?
– Я был уверен, что все получится, поскольку хорошо продумал и определил направление театра. Это, во-первых, упрочение лучших традиций русского классического балета, то есть спектакли, представляющие наше наследие. Во-вторых, освоение других областей хореографии, включая неоклассику, модерн, джаз-танец, фольклор – словом, всех достижений современной хореографической мысли. Результатом должна была стать, и сейчас я вижу, что стала, оригинальная труппа, открытая для самых разных сценических направлений.
– Современный танец вам удается явно лучше. Я имею в виду ваши достижения в области contemporary dance, дважды удостоенные «Золотых масок». Планируется ли в дальнейшем работа с хореографами такого уровня, как Пол Нортон и Режис Обадиа?
– В этом сезоне приглашен для постановки Стефан Шропшир, талантливый хореограф из Нидерландов, ученик хорошо известного в России Ицхака Галили.
– Как развивается ваше сотрудничество с Раду Поклитару? Помнится, в позапрошлом сезоне он заявил у вас два спектакля, а увидели мы только скандального «Отелло».
– Второй, «Шопениану», с мужским составом, мы на время отложили, но он обязательно будет поставлен. С Поклитару мы готовы работать и дальше. Он человек яркий, самобытный, с хорошим музыкальным вкусом.
– Есть ли надежда на обретение своей сцены?
– Надеюсь, что в 2008 году мы ее получим. Постановление Правительства Москвы о строительстве театра для балета «Москва» уже вышло. На площади размером в 1,1 га в районе Крестьянской заставы планируем возвести современный театральный комплекс с двумя сценами – камерной и большой на 1200 мест. Там же расположится Центр современной хореографии с мастерскими и классами, наподобие аналогичных центров во Франции и Голландии. Кроме того, на Большой Каретной начинаем строить балетный колледж. Это будет учебная база театра – школа-одиннадцатилетка с многопрофильным обучением: помимо обязательных для средней школы предметов дети будут заниматься танцем, драматическим искусством, музыкой, вокалом.
– Замыслы грандиозные. Но, честно сказать, опыт ваших коллег, худруков «Московского классического балета» Касаткиной и Василева, так и не построивших свой театр, оптимизма не внушает.
– Они взяли землю и ждут деньги на строительство. Я же прекрасно понимаю, что хотя мой театр и государственный, государство никогда денег не даст. Поэтому я нашел хорошую схему: попросил у Правительства Москвы землю не только для себя, но и для инвестора, который в оплату за нее построит здание театра под ключ. Все коммерчески законно. Столица получает новый театр, инвестор – кусок земли. Очень плодотворный вариант сотрудничества бизнеса и искусства.
– Вы жесткий руководитель?
– Ну что вы, меня артисты мамкой называют. Я очень шумный, но добрый. Правда, сейчас настало время стать кремнем. Мягкость мешает развитию театра, тем более что планов громадье.
– Уже знаете, что будете делать следующие 15 лет?
– В основном да. Стратегия и тактика определены. В долгосрочной перспективе хотелось бы иметь универсальных танцовщиков, одинаково убедительных как в классике, так и в современном танце. И универсальный оркестр, способный играть как симфоническую музыку, так и симфоджаз. И разумеется, хороших и разных хореографов. От разнообразия выигрывают все. Артист, который может погрузиться в совершенно разные постановочные и пластические концепции. Зритель, которому предлагаются зрелища на любой вкус. И я, директор, потому что у меня хороший театр.
