Дом на набережной
|
«Мастерская П.Фоменко» – театр, про который никто не может сказать ничего дурного. Разве что зрители, которые месяцами пробиваются на его спектакли. Каждый из двух залов вмещает в себя не более ста человек. Когда же «Мастерская» арендует Основную сцену МХТ, «Моссовета» или «Новой Оперы», яблоку негде упасть и там, в залах на тысячу мест. Поэтому, когда правительство Москвы решило строить для «Мастерской» новое здание, ни у одного человека не возник вопрос, почему и за какие заслуги. Есть театры, которые на деле, по уровню зрительского спроса, достойны нового пространства.
Сегодня долгожданное здание, наконец, строится. На набережной имени Тараса Шевченко, через дорогу от нынешнего входа в театр. Однако жильцы дома 30/32 по Кутузовскому проспекту этим недовольны. За разъяснениями мы обратились к директору «Мастерской П. Фоменко» Андрею ВОРОБЬЕВУ.
– Пока не было построено третье транспортное кольцо, набережная являлась природоохранным комплексом, но когда эту дорогу провели, в статусе земельных участков, прилегающих к ней, произошли изменения. Теперь здесь разрешено строительство. Проект, разработанный архитектором Сергеем Гнедовским при нашем участии, как мне кажется, продуман очень правильно: здание театра будет подниматься всего на один этаж, то есть перекрывать только первый, технический, нежилой этаж дома 30/32. А дальше театр будет ярусами спускаться к Москве-реке, и уже со стороны реки подниматься на 7 этажей. Зрители будут заходить к нам со стороны набережной Тараса Шевченко и спускаться по лестницам вниз к зрительным залам, фойе, буфетам. Крышу здания покроют землей, сделают цветник, чтобы вид на реку из окон дома 30/32 не был испорчен. Как была у жильцов раньше полянка перед глазами, так она и будет. В нашем здании не будет ничего, что не связано с театральным процессом. Скоро мы опубликуем на своем сайте поэтажные планы здания, чтобы все могли в этом убедиться. Два зала: один на 450 мест, другой, экспериментальный – на 150–200 мест. Два репетиционных зала, один универсальный зал с зеркальными стенами для занятий сценическим движением и просто занятий спортом, большое зрительское фойе, два буфета: зрительский и служебный. 720 квадратных метров складских помещений, комплекс гримерных комнат, помещения для художественного руководства, дирекции, администрации и мастерских театра. Мастерская нашего главного художника Владимира Максимова, вестибюль, кассы и двухэтажный подземный паркинг – чтобы мы и наши зрители не ставили свои машины на набережную.
– Все необходимые бумаги для строительства у вас есть?
– Да. После утверждения проекта началась эпопея по сбору всевозможных виз. Для того чтобы начать строительство, нужно получить больше 100 официальных разрешений: все они у нас есть, и все получены легально. На их основании Главмосстрой начал строительство. Обнес территорию забором, поставил бытовки, сделал первое шпунтовое ограждение, сейчас идет отбор грунта, потом прокопают траншею и начнут создавать «стену в грунте». Все это делается, чтобы строительство не повредило нашему дому. По нашей просьбе и по решению государственного заказчика, ведется мониторинг дома 30/32 на предмет подвижек и появления трещин. К слову, когда строили третье транспортное кольцо, мониторинг не вели. Однако мы подходим к этому очень серьезно.Театр вообще не должен иметь к строительству никакого отношения. Но поскольку возникла конфликтная ситуация, я трачу много времени, встречаясь как с официальными лицами, так и жителями дома, делясь информацией, которой владею.
– Как актеры реагируют на ситуацию вокруг строительства?
– Они заходят на сайт, все читают, сочувствуют мне. Но мы не хотим, чтобы они участвовали в конфликте. Если [%4152%]они начнут ходить на все эти митинги и принимать участие в общественной работе, они утратят необходимый настрой, отравятся и уже не смогут точно и тонко соответствовать тем задачам, которые ставит перед ними Петр Наумович. Зачем им мараться? А уж тем более Петру Наумовичу...
– Что будет с нынешним помещением театра?
– Оно остается за нами. Здесь будут располагаться три студии, которые мы собираемся организовать. Во-первых, стажерский центр для молодых режиссеров и актеров, уже получивших высшее образование. Они будут работать с нашими актерами и режиссерами, участвовать в рабочем процессе, а наиболее удачные их эксперименты мы представим широкой публике.
– Как будете набирать стажеров?
– Объявим конкурс, рассмотрим заявки, кого-то пригласим на собеседование, после которого отберем от 7 до 11 человек на один-два сезона.
Вторая студия должна быть организована совместно с РАТИ, учиться в ней будут в течение 4–5 лет. Скорее всего, москвичи, поскольку у нас нет своего общежития. Актеры, режиссеры, театроведы, продюсеры, художники в области сценографии и театрального костюма, художники по свету – таков перечень профессий, которые мы хотели бы предложить. Третья студия – детская. Мы хотим, чтобы дети из московских школ занимались с нашими актерами, режиссерами и педагогами если не каждый день, то в достаточно плотном графике. Им будут преподавать актерское мастерство, танец, движение, фехтование. В качестве результата мы хотим иметь детский репертуар, состоящий из нескольких спектаклей, в которых играли бы дети.
– Пока не было построено третье транспортное кольцо, набережная являлась природоохранным комплексом, но когда эту дорогу провели, в статусе земельных участков, прилегающих к ней, произошли изменения. Теперь здесь разрешено строительство. Проект, разработанный архитектором Сергеем Гнедовским при нашем участии, как мне кажется, продуман очень правильно: здание театра будет подниматься всего на один этаж, то есть перекрывать только первый, технический, нежилой этаж дома 30/32. А дальше театр будет ярусами спускаться к Москве-реке, и уже со стороны реки подниматься на 7 этажей. Зрители будут заходить к нам со стороны набережной Тараса Шевченко и спускаться по лестницам вниз к зрительным залам, фойе, буфетам. Крышу здания покроют землей, сделают цветник, чтобы вид на реку из окон дома 30/32 не был испорчен. Как была у жильцов раньше полянка перед глазами, так она и будет. В нашем здании не будет ничего, что не связано с театральным процессом. Скоро мы опубликуем на своем сайте поэтажные планы здания, чтобы все могли в этом убедиться. Два зала: один на 450 мест, другой, экспериментальный – на 150–200 мест. Два репетиционных зала, один универсальный зал с зеркальными стенами для занятий сценическим движением и просто занятий спортом, большое зрительское фойе, два буфета: зрительский и служебный. 720 квадратных метров складских помещений, комплекс гримерных комнат, помещения для художественного руководства, дирекции, администрации и мастерских театра. Мастерская нашего главного художника Владимира Максимова, вестибюль, кассы и двухэтажный подземный паркинг – чтобы мы и наши зрители не ставили свои машины на набережную.
– Все необходимые бумаги для строительства у вас есть?
– Да. После утверждения проекта началась эпопея по сбору всевозможных виз. Для того чтобы начать строительство, нужно получить больше 100 официальных разрешений: все они у нас есть, и все получены легально. На их основании Главмосстрой начал строительство. Обнес территорию забором, поставил бытовки, сделал первое шпунтовое ограждение, сейчас идет отбор грунта, потом прокопают траншею и начнут создавать «стену в грунте». Все это делается, чтобы строительство не повредило нашему дому. По нашей просьбе и по решению государственного заказчика, ведется мониторинг дома 30/32 на предмет подвижек и появления трещин. К слову, когда строили третье транспортное кольцо, мониторинг не вели. Однако мы подходим к этому очень серьезно.Театр вообще не должен иметь к строительству никакого отношения. Но поскольку возникла конфликтная ситуация, я трачу много времени, встречаясь как с официальными лицами, так и жителями дома, делясь информацией, которой владею.
– Как актеры реагируют на ситуацию вокруг строительства?
– Они заходят на сайт, все читают, сочувствуют мне. Но мы не хотим, чтобы они участвовали в конфликте. Если [%4152%]они начнут ходить на все эти митинги и принимать участие в общественной работе, они утратят необходимый настрой, отравятся и уже не смогут точно и тонко соответствовать тем задачам, которые ставит перед ними Петр Наумович. Зачем им мараться? А уж тем более Петру Наумовичу...
– Что будет с нынешним помещением театра?
– Оно остается за нами. Здесь будут располагаться три студии, которые мы собираемся организовать. Во-первых, стажерский центр для молодых режиссеров и актеров, уже получивших высшее образование. Они будут работать с нашими актерами и режиссерами, участвовать в рабочем процессе, а наиболее удачные их эксперименты мы представим широкой публике.
– Как будете набирать стажеров?
– Объявим конкурс, рассмотрим заявки, кого-то пригласим на собеседование, после которого отберем от 7 до 11 человек на один-два сезона.
Вторая студия должна быть организована совместно с РАТИ, учиться в ней будут в течение 4–5 лет. Скорее всего, москвичи, поскольку у нас нет своего общежития. Актеры, режиссеры, театроведы, продюсеры, художники в области сценографии и театрального костюма, художники по свету – таков перечень профессий, которые мы хотели бы предложить. Третья студия – детская. Мы хотим, чтобы дети из московских школ занимались с нашими актерами, режиссерами и педагогами если не каждый день, то в достаточно плотном графике. Им будут преподавать актерское мастерство, танец, движение, фехтование. В качестве результата мы хотим иметь детский репертуар, состоящий из нескольких спектаклей, в которых играли бы дети.
В волковском театре идет реконструкция / Драмтеатр в Грозном снова примет зрителей / «Красный факел» расширяется / В Калининграде построят музыкальный театр / Казанская опера преобразилась
Считает директор Музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко Владимир УРИН
