Все ждут «Трамвая…»
|
«Трамвай «Желание» в Москве не ставили давно. Эту пьесу словно «экспроприировал» Андрей Гончаров – его спектакль 35-летней давности закрепился в сонме театральных легенд XX века
Зато теперь к нам прибывают сразу два «Трамвая…». Причем синхронно – 7 и 8 октября. Да и остановки практически совпадают. Шедевр Теннесси Уильямса выпускается по соседству, в ТЮЗе и в Театре Моссовета. Генриетта Яновская трактует его «как остро современную драму о противостоянии вымирающей интеллигенции и жлобствующего среднего класса», а Юрий Еремин, наоборот, презрев всякую социальность, сделал спектакль о любви, о страсти, о сумрачном чувственном безумии. Как сказал бы господин Коровьев, вот до чего эти трамваи доводят…
Роли сестер, Стеллы и Бланш, в «Моссовете» отданы Екатерине Гусевой и Евгении Крюковой. Тонкая изящная героиня и очаровательная простушка в «беременном» платье, с накладным животом. Одна улыбается, щурясь от яркого света, другая, загадочная и странная, предпочитает полумрак...
[%4142%]«Трамвай «Желание», пьеса 1947 года. Место действия – окраина Нового Орлеана. Бланш Дюбуа, вариант Любови Андреевны Раневской, промотав родовое гнездо, приезжает в гости к сестре и становится объектом измывательств ее мужа, Стенли Ковальски. Бланш тонка, музыкальна, знает литературу, говорит по-французски, однако у нее проблемы с алкоголем, а ее прошлое – цепь скандальных сексуальных приключений. Узнав об этом, Стенли жестоко прерывает только-только наметившийся роман свояченицы со слесарем Митчем. Митч, тихоня и маменькин сынок, знает про Бланш больше всех. Именно ему она рассказала, что много лет назад ее молодой муж застрелился, не в силах совладать с собственной бисексуальностью, а она до сих пор винит себя в его смерти и нигде не находит утешения. Тем не менее, сердце Митча закрылось, страх победил.
Стенли отвозит беременную Стеллу в роддом, а вернувшись, соблазняет, фактически насилует Бланш. В знаменитом фильме Элиа Казана, где играли Вивьен Ли и Марлон Брандо, насилие не оставляло сомнений. У Бланш помутился рассудок, Стелла под давлением мужа помещает сестру в лечебницу. Последние слова Бланш адресованы врачу: «Не важно, кто вы такой... Я всю жизнь зависела от доброты первого встречного».
«Трамвай «Желание» полон живой душевной боли. Спектакль должен звучать, как блюз, то пронзительно, то печально, не прерываясь ни на секунду, – вот чего добивается Еремин. «Делайте все в рапиде! – не жалея связок, кричит он актерам. – Чтобы одно перетекало в другое!.. Впереди должно идти внутреннее действие!..». Ну, конечно. Уильямс – это ведь американский Чехов.
[%4140%]Добродушная Стелла, забыв о себе, пытается примирить сестру и мужа, мечется между ними, искренне не понимая, что происходит.
Отстраненная Бланш пальцами гасит свечи, словно хочет обжечься, и неуверенно вальсирует по наклонному помосту.
Через помост разверзлась трещина, почти окоп. Люди на разных берегах, люди с расщепленным сознанием тянутся друг к другу, чтобы упасть в бездну или столкнуть другого. Этот прием не дает актерам расслабиться – они должны все время балансировать на краю и при этом следить, чтобы не оступилась нога, не провалился вниз грубо сколоченный табурет. Вот Крюкова случайно роняет в провал туфельку, и этот штрих тут же включается в режиссерскую партитуру…
Стенли Ковальски – Валерий Яременко. Молодой, терзаемый избытком жизненной силы. Бьет в пол мячом, будто сваи заколачивает. Он еще не вышел на сцену, а издалека уже доносится невыносимое, неотвратимое: бум! бум!! бум!!!
[%4141%]В «Трамвае…», конечно, присутствует специфическая ненависть Уильямса к брутальным, душевно тупым «натуралам», но Еремин Стенли почти оправдывает. Режиссер не на стороне мужчин и не на стороне женщин, он лишь принимает как данность тот огонь, в котором и женщины, и мужчины сгорают вместе. Скорее всего, публика не станет обвинять Стенли – Яременко, как не обвиняем мы хищников. Кто способен бороться со своей природой? Точнее: кому удавалось ее победить?
Матвей Костолевский виртуозно выбивает из синтезатора «Чаттанугу-чучу». В серых бетонных джунглях движется Александр Леньков, вагоновожатый и трамвай в одном лице. Позвякивает, покрякивает, тарахтит на несуществующих стыках воображаемых рельсов. Этот персонаж по имени Року заимствован у Сюгоро Ямамото.
На пути к публике спектакль сменил три названия: собственно авторское, затем – «Синее пианино», а в итоге на афишах стоит «В пространстве Теннесси У.». Еремина интересует мир Уильямса, дух Уильямса, настроение Уильямса. Он считает, что время социальных спектаклей миновало. Этот трамвай ушел. Каким будет следующий?
Роли сестер, Стеллы и Бланш, в «Моссовете» отданы Екатерине Гусевой и Евгении Крюковой. Тонкая изящная героиня и очаровательная простушка в «беременном» платье, с накладным животом. Одна улыбается, щурясь от яркого света, другая, загадочная и странная, предпочитает полумрак...
[%4142%]«Трамвай «Желание», пьеса 1947 года. Место действия – окраина Нового Орлеана. Бланш Дюбуа, вариант Любови Андреевны Раневской, промотав родовое гнездо, приезжает в гости к сестре и становится объектом измывательств ее мужа, Стенли Ковальски. Бланш тонка, музыкальна, знает литературу, говорит по-французски, однако у нее проблемы с алкоголем, а ее прошлое – цепь скандальных сексуальных приключений. Узнав об этом, Стенли жестоко прерывает только-только наметившийся роман свояченицы со слесарем Митчем. Митч, тихоня и маменькин сынок, знает про Бланш больше всех. Именно ему она рассказала, что много лет назад ее молодой муж застрелился, не в силах совладать с собственной бисексуальностью, а она до сих пор винит себя в его смерти и нигде не находит утешения. Тем не менее, сердце Митча закрылось, страх победил.
Стенли отвозит беременную Стеллу в роддом, а вернувшись, соблазняет, фактически насилует Бланш. В знаменитом фильме Элиа Казана, где играли Вивьен Ли и Марлон Брандо, насилие не оставляло сомнений. У Бланш помутился рассудок, Стелла под давлением мужа помещает сестру в лечебницу. Последние слова Бланш адресованы врачу: «Не важно, кто вы такой... Я всю жизнь зависела от доброты первого встречного».
«Трамвай «Желание» полон живой душевной боли. Спектакль должен звучать, как блюз, то пронзительно, то печально, не прерываясь ни на секунду, – вот чего добивается Еремин. «Делайте все в рапиде! – не жалея связок, кричит он актерам. – Чтобы одно перетекало в другое!.. Впереди должно идти внутреннее действие!..». Ну, конечно. Уильямс – это ведь американский Чехов.
[%4140%]Добродушная Стелла, забыв о себе, пытается примирить сестру и мужа, мечется между ними, искренне не понимая, что происходит.
Отстраненная Бланш пальцами гасит свечи, словно хочет обжечься, и неуверенно вальсирует по наклонному помосту.
Через помост разверзлась трещина, почти окоп. Люди на разных берегах, люди с расщепленным сознанием тянутся друг к другу, чтобы упасть в бездну или столкнуть другого. Этот прием не дает актерам расслабиться – они должны все время балансировать на краю и при этом следить, чтобы не оступилась нога, не провалился вниз грубо сколоченный табурет. Вот Крюкова случайно роняет в провал туфельку, и этот штрих тут же включается в режиссерскую партитуру…
Стенли Ковальски – Валерий Яременко. Молодой, терзаемый избытком жизненной силы. Бьет в пол мячом, будто сваи заколачивает. Он еще не вышел на сцену, а издалека уже доносится невыносимое, неотвратимое: бум! бум!! бум!!!
[%4141%]В «Трамвае…», конечно, присутствует специфическая ненависть Уильямса к брутальным, душевно тупым «натуралам», но Еремин Стенли почти оправдывает. Режиссер не на стороне мужчин и не на стороне женщин, он лишь принимает как данность тот огонь, в котором и женщины, и мужчины сгорают вместе. Скорее всего, публика не станет обвинять Стенли – Яременко, как не обвиняем мы хищников. Кто способен бороться со своей природой? Точнее: кому удавалось ее победить?
Матвей Костолевский виртуозно выбивает из синтезатора «Чаттанугу-чучу». В серых бетонных джунглях движется Александр Леньков, вагоновожатый и трамвай в одном лице. Позвякивает, покрякивает, тарахтит на несуществующих стыках воображаемых рельсов. Этот персонаж по имени Року заимствован у Сюгоро Ямамото.
На пути к публике спектакль сменил три названия: собственно авторское, затем – «Синее пианино», а в итоге на афишах стоит «В пространстве Теннесси У.». Еремина интересует мир Уильямса, дух Уильямса, настроение Уильямса. Он считает, что время социальных спектаклей миновало. Этот трамвай ушел. Каким будет следующий?
