«Back in the USSR!»
В Петербурге создается новый молодежный театр
|
Чтобы после окончания учебы целый актерский курс получил статус театра – для Петербурга почти сенсация. В Москве прецеденты есть, и все звучные, яркие: «Мастерская Петра Фоменко», студия Сергея Женовача.
Для питерского педагога и режиссера Григория Козлова этот год оказался счастливым. Появилась возможность продлить жизнь тех восьми спектаклей, сочиненных им со своими студентами на актерском курсе Санкт-Петербургской театральной академии. Именно этот выпуск, успевший побывать на многих фестивалях и взявший множество премий, и составит ядро нового театра «Мастерская Григория Козлова». Самым результативным по наградам оказался «Идиот» по Достоевскому: только в Москве спектакль играли трижды, даже во внеконкурсной программе «Золотой маски», а три исполнителя роли князя Мышкина получили премию им. В. Стржельчика. «Старший сын», «Два вечера в веселом доме», «Фандо и лис», «Сон в летнюю ночь» – каждый спектакль уже имеет своих фанатов.
Идея создания «Мастерской», как насущная необходимость, давно висела в воздухе. Как высокая температура у организма – показатель хорошего иммунитета, так и этот горячий эмоциональный сгусток молодой творческой команды – выразитель защитной реакции социума на болезни духа. Так, театральная система репертуарного театра, порушенная эпохой бандитского капитализма, стремится выздороветь.
И хотя место жизни «Мастерской» еще не определилось, ее открытие назначено на 23 сентября.
***
Сегодня в угоду массовым шоу театр подвергается определенным коррекциям. Хайтек вытесняет живое искусство, компьютер одаривает нас виртуальной жизнью. И не только на ТВ фальшивки с подстроенными ситуациями, бездарно написанными сценариями, имитирующими злобу дня, зомбируют человека, уродуя сознание, выхолащивая потребность мыслить. Настоящий искренний театр вошел в категорию «элитного». А наше истинное достояние – репертуарный театр – можно смело заносить в Красную книгу как «исчезающий вид».
Кто это?
Искусство питерского театрального режиссера Григория Козлова, обласканного критикой и зрителем, можно было бы назвать классическим или, если угодно, традиционным, но с подвохом.
Его спектакль малой формы в ТЮЗе по роману Достоевского «Преступление и наказание» стал культовым для зрителя начала 1990-х годов. Актеры, с которыми режиссер делал учебные этюды, и ограниченность малого пространства сцены усилили интерес к спектаклю. Несмотря на то что Козлов как адепт методов великого Г. Товстоногова и замечательного педагога А. Кацмана в каждой своей постановке «умирал» в актерах, его популярность, за которой гонятся многие авангардисты-формалисты, только росла. А еще он нарушил один неоспоримый закон жесткой режиссуры: не стал для актера тираном-диктатором. Говорят, при появлении на репетиции
В. Э. Мейерхольда помощник режиссера изрекал: «Встать, Мастер идет!» Козлову же надо, чтобы каждый чувствовал себя свободным человеком, способным сделать свой выбор.
Он пришел в театр негромко, даже вкрадчиво. Стал сочинителем и соучастником процесса наравне с остальными членами его команды. А команда была сильная: с курса Аркадия Кацмана и Льва Додина – Иван Латышев, Алексей Девотченко, Дмитрий Бульба, сыгравший конгениально Копеляну роль Свидригайлова, Мария Лаврова, Марина Солопченко. Постепенно, не торопясь, складывался любопытный театр вне места. Театр-компания, в которой рождались идеи, прорабатывались долго, репетировались без сценической площадки.
Его стремление морально встряхнуть публику, больно ударить по нервам, потрясти в своем духовном посыле часто приближает зрителя к порогу художественной истины. Его академизм и приверженность традициям выглядели бы солидно, если б не хулиганская «кривизна» новаторства. В противовес театру-дому и театру в доме театр Григория Козлова, как живой, но сильный росток, пробивал мощные цитадели. Не устояла даже старинная Александринка, впервые в своей истории допустившая на свою сцену зрителя, пошла на смелый эксперимент. Может быть, самым характерным и самым оригинальным опусом режиссера, в котором художественная идея немецкого романтизма слилась со строгой картиной изумительного образца классицизма, воплощенного в архитектуре Александринского театра, стал удивительный по своей мистической атмосфере спектакль по Гофману «PS».
Как это?
Неревнивость мастера к своим коллегам по цеху открывает возможность создания некоего художественного центра – той питательной среды, в которой могли бы работать не только артисты, режиссеры, но и художники, и поэты. Он мечтает об атмосфере созидания, о той питательной среде, куда втягивались бы молодые люди, заражаясь новыми идеями и репродуцируя их сами. Задуманы мастер-классы, стажировки, летняя международная школа. Словом – город солнца. Инкубатор талантов. Казалось бы, утопия! Но дело уже делается. И без идеализма тут никак не обойтись. Известный ученик Анатолия Васильева Клим уже согласился проводить с ребятами тренинги. Не исключено, что слетятся сюда разбросанные по стране ученики предыдущих выпусков. Козлов гордится ими. Галина Бызгу, Руслан Кудашов, Тимур Насиров, Александр Кладько, Наталья Лапина – имена в театральном мире Петербурга небезызвестные.
Только что Григорий Козлов набрал свой новый, четвертый по счету, курс при Театральной академии. 29 ребят из разных концов России, каждый со своей историей жизни: акробаты, мастера спорта, балерина, рок-музыкант. О каждом он может увлеченно, забывая о времени, говорить, восторгаясь их уникальными данными и возможностями, которые, быть может, видит только он один. Кажется, его одержимости театром нет конца, этот человек боится только одного – рутины и обыденности. «Мы живем процессом. Так и выживаем», – говорит Григорий Михайлович. Теперь настало время строить театр-дом.
Идея создания «Мастерской», как насущная необходимость, давно висела в воздухе. Как высокая температура у организма – показатель хорошего иммунитета, так и этот горячий эмоциональный сгусток молодой творческой команды – выразитель защитной реакции социума на болезни духа. Так, театральная система репертуарного театра, порушенная эпохой бандитского капитализма, стремится выздороветь.
И хотя место жизни «Мастерской» еще не определилось, ее открытие назначено на 23 сентября.
***
Сегодня в угоду массовым шоу театр подвергается определенным коррекциям. Хайтек вытесняет живое искусство, компьютер одаривает нас виртуальной жизнью. И не только на ТВ фальшивки с подстроенными ситуациями, бездарно написанными сценариями, имитирующими злобу дня, зомбируют человека, уродуя сознание, выхолащивая потребность мыслить. Настоящий искренний театр вошел в категорию «элитного». А наше истинное достояние – репертуарный театр – можно смело заносить в Красную книгу как «исчезающий вид».
Кто это?
Искусство питерского театрального режиссера Григория Козлова, обласканного критикой и зрителем, можно было бы назвать классическим или, если угодно, традиционным, но с подвохом.
Его спектакль малой формы в ТЮЗе по роману Достоевского «Преступление и наказание» стал культовым для зрителя начала 1990-х годов. Актеры, с которыми режиссер делал учебные этюды, и ограниченность малого пространства сцены усилили интерес к спектаклю. Несмотря на то что Козлов как адепт методов великого Г. Товстоногова и замечательного педагога А. Кацмана в каждой своей постановке «умирал» в актерах, его популярность, за которой гонятся многие авангардисты-формалисты, только росла. А еще он нарушил один неоспоримый закон жесткой режиссуры: не стал для актера тираном-диктатором. Говорят, при появлении на репетиции
В. Э. Мейерхольда помощник режиссера изрекал: «Встать, Мастер идет!» Козлову же надо, чтобы каждый чувствовал себя свободным человеком, способным сделать свой выбор.
Он пришел в театр негромко, даже вкрадчиво. Стал сочинителем и соучастником процесса наравне с остальными членами его команды. А команда была сильная: с курса Аркадия Кацмана и Льва Додина – Иван Латышев, Алексей Девотченко, Дмитрий Бульба, сыгравший конгениально Копеляну роль Свидригайлова, Мария Лаврова, Марина Солопченко. Постепенно, не торопясь, складывался любопытный театр вне места. Театр-компания, в которой рождались идеи, прорабатывались долго, репетировались без сценической площадки.
Его стремление морально встряхнуть публику, больно ударить по нервам, потрясти в своем духовном посыле часто приближает зрителя к порогу художественной истины. Его академизм и приверженность традициям выглядели бы солидно, если б не хулиганская «кривизна» новаторства. В противовес театру-дому и театру в доме театр Григория Козлова, как живой, но сильный росток, пробивал мощные цитадели. Не устояла даже старинная Александринка, впервые в своей истории допустившая на свою сцену зрителя, пошла на смелый эксперимент. Может быть, самым характерным и самым оригинальным опусом режиссера, в котором художественная идея немецкого романтизма слилась со строгой картиной изумительного образца классицизма, воплощенного в архитектуре Александринского театра, стал удивительный по своей мистической атмосфере спектакль по Гофману «PS».
Как это?
Неревнивость мастера к своим коллегам по цеху открывает возможность создания некоего художественного центра – той питательной среды, в которой могли бы работать не только артисты, режиссеры, но и художники, и поэты. Он мечтает об атмосфере созидания, о той питательной среде, куда втягивались бы молодые люди, заражаясь новыми идеями и репродуцируя их сами. Задуманы мастер-классы, стажировки, летняя международная школа. Словом – город солнца. Инкубатор талантов. Казалось бы, утопия! Но дело уже делается. И без идеализма тут никак не обойтись. Известный ученик Анатолия Васильева Клим уже согласился проводить с ребятами тренинги. Не исключено, что слетятся сюда разбросанные по стране ученики предыдущих выпусков. Козлов гордится ими. Галина Бызгу, Руслан Кудашов, Тимур Насиров, Александр Кладько, Наталья Лапина – имена в театральном мире Петербурга небезызвестные.
Только что Григорий Козлов набрал свой новый, четвертый по счету, курс при Театральной академии. 29 ребят из разных концов России, каждый со своей историей жизни: акробаты, мастера спорта, балерина, рок-музыкант. О каждом он может увлеченно, забывая о времени, говорить, восторгаясь их уникальными данными и возможностями, которые, быть может, видит только он один. Кажется, его одержимости театром нет конца, этот человек боится только одного – рутины и обыденности. «Мы живем процессом. Так и выживаем», – говорит Григорий Михайлович. Теперь настало время строить театр-дом.
В Петербурге насчитывается более десятка фестивалей. Но главные из них два: «Балтийский дом» и «Александринский фестиваль»
