Театр начинается с конкурса
Лето: вступительные экзамены в театральные вузы
|
Сотни тысяч девушек и юношей со всей России выполняют вполне простые на первый взгляд задания – рассказать стихотворение, прочитать басню, отрывок из прозы, исполнить любимую песню. Но многим они в действительности оказываются не по силам. Сегодняшние молодые люди переживают вступительные испытания, как ни странно, легко, с радостью и уверенностью, что дальше их ждет только лучшее.
Четвертый этаж ВГИКа с утра переполнен абитуриентами: с разных сторон слышны смешки, перешептывания, кто-то говорит громко, кто-то кричит в полный голос. Один из «испытуемых» исполняет на фортепьяно Yesterday «Битлз». Недалеко от него молодой человек играет на гитаре, а несколько девушек поют первое, что взбредет в голову. Они абсолютно раскованны, открыты друг для друга, вместе им легче преодолеть порой накатывающие панику и неуверенность. Они вспоминают неловкие ситуации и самые смешные моменты своих творческих испытаний.
Абитуриентка Мария рассказала, как во время одного из прослушиваний в ГИТИСе ее попросили исполнить современную песню, а у нее все из головы вылетело от волнения, и она ничего не могла вспомнить, кроме Баскова: «Тогда меня попросили спеть какой-нибудь рок, и я начала скакать по сцене с воображаемой гитарой. Комиссия смеялась».
В одной из аудиторий – третий тур прослушивания абитуриентов в мастерскую Игоря Николаевича Ясуловича. В комнату запускают по пять человек: юношей отдельно, девушек отдельно.
«Может, кто-нибудь расхочет?» – один из педагогов оглядывает слегка смутившихся парней. «Уже нет», – тихо, но уверенно отвечает самый смелый из ребят.
Юноши по очереди представляются и начинают убеждать педагогов, что именно они должны занять свое законное место на новом курсе.
16-летний Иван из Звенигорода выглядит гораздо младше своих лет. Он совсем невысокого роста, хрупкого телосложения, со звонким детским голосом. Среди педагогов и присутствующих в аудитории нынешних студентов раздается легкий смешок. Но, видимо, именно на это Иван и рассчитывает, решив удивить комиссию неожиданным поворотом событий: «Антон Павлович Чехов, «Вишневый сад». Монолог Лопахина». Кто-то из присутствующих уже не на шутку веселится. И тут Иван начинает басом: «Я купил. Я купил! Погодите, господа, сделайте милость, у меня в голове помутилось, говорить не могу…»
Андрей из Иркутска рассказал, что самое тяжелое и неприятное во всем процессе – ожидание: «Когда вызывают, ты сидишь там, внутри, слушаешь других ребят. Бывает, вызывают по пять человек, бывает – по десять. Ты сидишь, смотришь на всех, невольно сравниваешь себя с другими. Кто-то понимает, что слишком слаб, кто-то, наоборот, хочет преодолеть трудности, пройти дальше. У меня второе. На первых двух турах мне везло. А людей, которые были со мной, «убило» ожидание».
Андрей учился в Иркутске в Политехническом институте, но на четвертом курсе «судьба резко изменилась за одну ночь», и парень приехал в Москву ради того, чтобы поступить в театральный вуз: «Человек всегда должен быть открыт для общения. А здесь как будто фонарик светит и мотыльки слетаются, все такие разные».
Удивительно, что никто не хочет нервничать: видимо, те эмоции, которые ребята испытывают во время прослушивания, дают им ответ на главный вопрос: действительно ли стоит бороться за право встать на этот нелегкий путь?
«Я бы никому не посоветовал быть актером, – делится своими мыслями Андрей, – в этой профессии нет актрис, есть только актеры. Это люди жесткие, внутри у них должен быть стержень».
Эмоции абитуриентов во многом зависят от того, как педагог реагирует на выступление. Если он сидит с каменным выражением лица, ребята сразу зажимаются.
Только что прошедшая третий тур Соня говорит, что ей очень понравилось у Ясуловича: «Такое чувство, что читаешь маленькому ребенку: у него такие ужимки, эмоции. А в «Щуке» было проще, так как слушал нас педагог, а не мастер. Он прямо в аудитории курил, всех ругал, критиковал, и как-то легче сразу становилось. Голомазов в ГИТИСе просил спеть на китайском. Дело не в том, знаешь ли ты язык, а в том, сумеешь ли ты спародировать его на слух».
Практически все поступающие кочуют по лучшим театральным вузам столицы. Ребята параллельно проходят прослушивания во ВГИКе, в РАТИ, в ВТУ им. М.С. Щепкина, в Театральном институте имени Бориса Щукина, в Школе-студии МХАТ. Немногие стремятся в конкретный вуз, к конкретному мастеру.
Профессор РАТИ, режиссер и педагог Олег Кудряшов говорит, что на выбор педагогов влияет много факторов: «Главное, конечно, индивидуальность. Еще важны заразительность, темперамент, энергия. Когда абитуриент читает текст, надо увидеть, понимает ли он сам то, что читает, и как глубоко понимает. Они немного привыкают к стереотипу, но надо его сбить, сымпровизировать».
Кто-то слишком нервничает, зажимается и не может преодолеть дрожь в голосе и ужас в глазах. Кто-то, напротив, слишком расслабляется, отчего-то чувствуя, что ему удалось завоевать местечко в сердцах педагогов. Таких мастера сразу отсекают. Главное на пути к успеху – не столько точное попадание в образ, сколько искреннее желание добиться успеха, искорка в глазах, как будто бы говорящая всем: «Я могу, я хочу, я добьюсь!»
Абитуриентка Мария рассказала, как во время одного из прослушиваний в ГИТИСе ее попросили исполнить современную песню, а у нее все из головы вылетело от волнения, и она ничего не могла вспомнить, кроме Баскова: «Тогда меня попросили спеть какой-нибудь рок, и я начала скакать по сцене с воображаемой гитарой. Комиссия смеялась».
В одной из аудиторий – третий тур прослушивания абитуриентов в мастерскую Игоря Николаевича Ясуловича. В комнату запускают по пять человек: юношей отдельно, девушек отдельно.
«Может, кто-нибудь расхочет?» – один из педагогов оглядывает слегка смутившихся парней. «Уже нет», – тихо, но уверенно отвечает самый смелый из ребят.
Юноши по очереди представляются и начинают убеждать педагогов, что именно они должны занять свое законное место на новом курсе.
16-летний Иван из Звенигорода выглядит гораздо младше своих лет. Он совсем невысокого роста, хрупкого телосложения, со звонким детским голосом. Среди педагогов и присутствующих в аудитории нынешних студентов раздается легкий смешок. Но, видимо, именно на это Иван и рассчитывает, решив удивить комиссию неожиданным поворотом событий: «Антон Павлович Чехов, «Вишневый сад». Монолог Лопахина». Кто-то из присутствующих уже не на шутку веселится. И тут Иван начинает басом: «Я купил. Я купил! Погодите, господа, сделайте милость, у меня в голове помутилось, говорить не могу…»
Андрей из Иркутска рассказал, что самое тяжелое и неприятное во всем процессе – ожидание: «Когда вызывают, ты сидишь там, внутри, слушаешь других ребят. Бывает, вызывают по пять человек, бывает – по десять. Ты сидишь, смотришь на всех, невольно сравниваешь себя с другими. Кто-то понимает, что слишком слаб, кто-то, наоборот, хочет преодолеть трудности, пройти дальше. У меня второе. На первых двух турах мне везло. А людей, которые были со мной, «убило» ожидание».
Андрей учился в Иркутске в Политехническом институте, но на четвертом курсе «судьба резко изменилась за одну ночь», и парень приехал в Москву ради того, чтобы поступить в театральный вуз: «Человек всегда должен быть открыт для общения. А здесь как будто фонарик светит и мотыльки слетаются, все такие разные».
Удивительно, что никто не хочет нервничать: видимо, те эмоции, которые ребята испытывают во время прослушивания, дают им ответ на главный вопрос: действительно ли стоит бороться за право встать на этот нелегкий путь?
«Я бы никому не посоветовал быть актером, – делится своими мыслями Андрей, – в этой профессии нет актрис, есть только актеры. Это люди жесткие, внутри у них должен быть стержень».
Эмоции абитуриентов во многом зависят от того, как педагог реагирует на выступление. Если он сидит с каменным выражением лица, ребята сразу зажимаются.
Только что прошедшая третий тур Соня говорит, что ей очень понравилось у Ясуловича: «Такое чувство, что читаешь маленькому ребенку: у него такие ужимки, эмоции. А в «Щуке» было проще, так как слушал нас педагог, а не мастер. Он прямо в аудитории курил, всех ругал, критиковал, и как-то легче сразу становилось. Голомазов в ГИТИСе просил спеть на китайском. Дело не в том, знаешь ли ты язык, а в том, сумеешь ли ты спародировать его на слух».
Практически все поступающие кочуют по лучшим театральным вузам столицы. Ребята параллельно проходят прослушивания во ВГИКе, в РАТИ, в ВТУ им. М.С. Щепкина, в Театральном институте имени Бориса Щукина, в Школе-студии МХАТ. Немногие стремятся в конкретный вуз, к конкретному мастеру.
Профессор РАТИ, режиссер и педагог Олег Кудряшов говорит, что на выбор педагогов влияет много факторов: «Главное, конечно, индивидуальность. Еще важны заразительность, темперамент, энергия. Когда абитуриент читает текст, надо увидеть, понимает ли он сам то, что читает, и как глубоко понимает. Они немного привыкают к стереотипу, но надо его сбить, сымпровизировать».
Кто-то слишком нервничает, зажимается и не может преодолеть дрожь в голосе и ужас в глазах. Кто-то, напротив, слишком расслабляется, отчего-то чувствуя, что ему удалось завоевать местечко в сердцах педагогов. Таких мастера сразу отсекают. Главное на пути к успеху – не столько точное попадание в образ, сколько искреннее желание добиться успеха, искорка в глазах, как будто бы говорящая всем: «Я могу, я хочу, я добьюсь!»
