Иван Васильев
«Я хочу танцевать в удовольствие!»
Средняя оценка: 5
|
Событием уходящего театрального сезона стала премьера балета Ролана Пети и Жана Кокто «Юноша и смерть» в Большом театре. И не только потому, что хрестоматийно известную постановку, в которой танцевали величайшие танцовщики, наконец увидел московский зритель, а в первую очередь из-за блестящего и довольно неожиданного состава исполнителей.
В успехе великолепной прима-балерины Светланы Захаровой, примерившей на себя партию роковой Девушки, почти никто не сомневался. Вопросы вызывал Юноша – самый юный в истории Большого театра премьер Иван Васильев. Слишком молод, слишком порывист, слишком отчаян. И этих «слишком» набиралось немало. Но он победил, заставил зрителей затаить дыхание и повел за собой. Иван вообще из породы победителей.
– Во-первых, поздравляю с премьерой. Как ощущения?
– Сейчас «отходняк». Я очень рад, что Ролан Пети поверил в меня, было очень интересно работать, и хотелось работать. И конечно, Света Захарова – замечательная партнерша. Надеюсь, что получится что-то еще сделать, сейчас идут переговоры…
– С Пети?
– Да, возможно, это будет «Арлезианка». Он считает, что мне очень подойдет этот балет. И он даже говорил, что готов поставить что-то новое. И сейчас Ролан часто звонит, спрашивает, как дела.
– То есть вы дожили до того, что балетмейстеры ставят балеты для вас?
– Наверное, этого хочет каждый танцовщик!
– В наше время это большая редкость, чаще приходится вводиться в спектакли, поставленные много лет назад…
– Есть спектакли действительно хорошие, шедевральные спектакли, в которые вводиться – одно удовольствие.
– Но там уже все сделано, часто поставлены довольно жесткие рамки…
– Конечно, бывает, что танцовщик с определенным амплуа, и он не подходит на какую-то партию. Но ведь все равно каждую партию все танцуют по-разному. Каждый Спартак – другой, каждый Базиль – другой, каждый уникален. Даже Золотого божка, где все одинаково, где один и тот же текст, все танцуют немножко по-разному. У кого-то изнутри вот так идет, у кого-то – по-другому. Разница не обязательно в техническом исполнении, дело в восприятии человеком партии – как он ее понимает, так он ее и делает.
– Есть исполнители, для которых процесс репетиций порой важнее выступления на сцене. Для них главное – процесс. А для вас?
– Скажем так, репетиции обязательны и необходимы. Но, конечно, на репетиции выкладываться полностью нельзя. То есть физически нужно. А вот все-таки какую-то «изюминку», именно актерскую… Когда слишком много репетируешь – «прогораешь». Можно попробовать разок – с чувством, с темпераментом. Но вот «изюминка», которую ты оставишь на сцене, она появится именно на сцене. Потому что «прогореть» на репетиции никому не надо, этого никто не увидит. А если хранишь какой-то огонек, который ты держишь на репетиции, ты его отдашь уже на сцене. Слишком много репетировать – вредно. Особенно если это спектакль, который уже ты танцевал. Его можно «зарепетировать» – станцевать хуже, чем танцевал до этого.
– А для вас имеет значение – зал «плохой», «хороший»?
– Где-то ярче принимают, где-то не так ярко. В принципе это не важно, главное – что зрители есть, что они реагируют на твои танцы. А как они реагируют – кричат или хлопают, – это не суть важно. Где-то вообще только на поклонах аплодируют, где-то хлопают и во время движения.
– Вы танцевали уже на многих сценах мира. На какой танцевать комфортнее?
– На прямой. Не с покатом, скажем так. Но это я шучу, конечно, потому что к покату привыкаешь. Я думаю, что приятно танцевать на той сцене, где есть хорошая партнерша, хорошая труппа, хорошее отношение. А где – это не имеет значения.
– А что кроме работы?
– Работа!
– Но работа ведь иногда заканчивается?
– Ну стараюсь как-то отдыхать. Иногда отдых заключается в том, чтобы просто полежать и отдохнуть.
– Вы еще очень молоды, но, наверное, уже задумывались о том, какой видите свою жизнь дальше?
– После танцев?
– Большой театр – это навсегда?
– Это всегда непредсказуемо. Во-первых, я хочу танцевать в удовольствие. В принципе даже если я не смогу танцевать в удовольствие в Большом, то буду танцевать в каком-то другом театре. Потому что для меня главное – балет, для меня главное – танцевать.
– Большой оправдал ваши ожидания?
– Большой театр – это Большой театр. Это высокий уровень, самая большая труппа. Это круто! (Улыбается.) Здесь приятно работать очень. Поэтому сказать, что что-то здесь не так… Мне, конечно, рассказывали, что тут очень много плохого. А оказалось – замечательная труппа, приятные люди. А в первую очередь – работа.
– Но любой театр – это все равно ограничения. Еще сезон-два и вы станцуете весь возможный репертуар. А что дальше?
– Но если танцуешь в Большом, есть возможность танцевать как приглашенный солист и в других местах. Поэтому я думаю, что особой проблемы в этом нет. А те же классические спектакли, которые идут в Большом театре, танцевать в удовольствие можно всегда. Главное – чтобы была возможность, и ничего не мешало.
– Не собираетесь идти учиться на педагога, на балетмейстера, в конце концов?
– Пока мне это сложно… Если берешься за дело, то его надо делать качественно, а не попробовать, и все. Потому что сказать: «А я буду ставить балеты» – глупо. Надо знать, есть ли способность к этому. Но это все в будущем.
– Какие планы на ближайшее время?
– Сейчас будет «Петрушка»… И мы начали репетировать «Жизель».
– И последний вопрос: что для вас в жизни самое главное?
– Семья… Главное – чтобы всегда были люди родные, близкие. Те, которые рядом, всегда помогают, всегда искренне переживают за тебя, любят, поддерживают.
– Во-первых, поздравляю с премьерой. Как ощущения?
– Сейчас «отходняк». Я очень рад, что Ролан Пети поверил в меня, было очень интересно работать, и хотелось работать. И конечно, Света Захарова – замечательная партнерша. Надеюсь, что получится что-то еще сделать, сейчас идут переговоры…
– С Пети?
– Да, возможно, это будет «Арлезианка». Он считает, что мне очень подойдет этот балет. И он даже говорил, что готов поставить что-то новое. И сейчас Ролан часто звонит, спрашивает, как дела.
– То есть вы дожили до того, что балетмейстеры ставят балеты для вас?
– Наверное, этого хочет каждый танцовщик!
– В наше время это большая редкость, чаще приходится вводиться в спектакли, поставленные много лет назад…
– Есть спектакли действительно хорошие, шедевральные спектакли, в которые вводиться – одно удовольствие.
– Но там уже все сделано, часто поставлены довольно жесткие рамки…
– Конечно, бывает, что танцовщик с определенным амплуа, и он не подходит на какую-то партию. Но ведь все равно каждую партию все танцуют по-разному. Каждый Спартак – другой, каждый Базиль – другой, каждый уникален. Даже Золотого божка, где все одинаково, где один и тот же текст, все танцуют немножко по-разному. У кого-то изнутри вот так идет, у кого-то – по-другому. Разница не обязательно в техническом исполнении, дело в восприятии человеком партии – как он ее понимает, так он ее и делает.
– Есть исполнители, для которых процесс репетиций порой важнее выступления на сцене. Для них главное – процесс. А для вас?
– Скажем так, репетиции обязательны и необходимы. Но, конечно, на репетиции выкладываться полностью нельзя. То есть физически нужно. А вот все-таки какую-то «изюминку», именно актерскую… Когда слишком много репетируешь – «прогораешь». Можно попробовать разок – с чувством, с темпераментом. Но вот «изюминка», которую ты оставишь на сцене, она появится именно на сцене. Потому что «прогореть» на репетиции никому не надо, этого никто не увидит. А если хранишь какой-то огонек, который ты держишь на репетиции, ты его отдашь уже на сцене. Слишком много репетировать – вредно. Особенно если это спектакль, который уже ты танцевал. Его можно «зарепетировать» – станцевать хуже, чем танцевал до этого.
– А для вас имеет значение – зал «плохой», «хороший»?
– Где-то ярче принимают, где-то не так ярко. В принципе это не важно, главное – что зрители есть, что они реагируют на твои танцы. А как они реагируют – кричат или хлопают, – это не суть важно. Где-то вообще только на поклонах аплодируют, где-то хлопают и во время движения.
– Вы танцевали уже на многих сценах мира. На какой танцевать комфортнее?
– На прямой. Не с покатом, скажем так. Но это я шучу, конечно, потому что к покату привыкаешь. Я думаю, что приятно танцевать на той сцене, где есть хорошая партнерша, хорошая труппа, хорошее отношение. А где – это не имеет значения.
– А что кроме работы?
– Работа!
– Но работа ведь иногда заканчивается?
– Ну стараюсь как-то отдыхать. Иногда отдых заключается в том, чтобы просто полежать и отдохнуть.
– Вы еще очень молоды, но, наверное, уже задумывались о том, какой видите свою жизнь дальше?
– После танцев?
– Большой театр – это навсегда?
– Это всегда непредсказуемо. Во-первых, я хочу танцевать в удовольствие. В принципе даже если я не смогу танцевать в удовольствие в Большом, то буду танцевать в каком-то другом театре. Потому что для меня главное – балет, для меня главное – танцевать.
– Большой оправдал ваши ожидания?
– Большой театр – это Большой театр. Это высокий уровень, самая большая труппа. Это круто! (Улыбается.) Здесь приятно работать очень. Поэтому сказать, что что-то здесь не так… Мне, конечно, рассказывали, что тут очень много плохого. А оказалось – замечательная труппа, приятные люди. А в первую очередь – работа.
– Но любой театр – это все равно ограничения. Еще сезон-два и вы станцуете весь возможный репертуар. А что дальше?
– Но если танцуешь в Большом, есть возможность танцевать как приглашенный солист и в других местах. Поэтому я думаю, что особой проблемы в этом нет. А те же классические спектакли, которые идут в Большом театре, танцевать в удовольствие можно всегда. Главное – чтобы была возможность, и ничего не мешало.
– Не собираетесь идти учиться на педагога, на балетмейстера, в конце концов?
– Пока мне это сложно… Если берешься за дело, то его надо делать качественно, а не попробовать, и все. Потому что сказать: «А я буду ставить балеты» – глупо. Надо знать, есть ли способность к этому. Но это все в будущем.
– Какие планы на ближайшее время?
– Сейчас будет «Петрушка»… И мы начали репетировать «Жизель».
– И последний вопрос: что для вас в жизни самое главное?
– Семья… Главное – чтобы всегда были люди родные, близкие. Те, которые рядом, всегда помогают, всегда искренне переживают за тебя, любят, поддерживают.
