Лариса Белоброва

– Когда я готовился к нашей встрече, обратил внимание: журналисты во Владивостоке очень деликатно строят беседу, словно боятся задать вам неудобный вопрос. Видимо, относятся к вам, прежде всего, как к первой леди, а уж затем как к актрисе…

– И это напрасно. Я о театре могу рассказать ничуть не хуже, чем любая другая актриса нашей труппы. Мы все примерно в равном положении. Например, по молодости я тоже участвовала в халтурах и елках. Разве что Снегурочкой бывала редко. Мои любимые героини – Баба-яга и Кикимора. Люблю острохарактерность. А Снегурочку сыграть довольно легко, поэтому часто отказывалась от этой роли.

– Супруга губернатора с таким же волнением подходит к доске распределения ролей, что и любой другой артист?

– Ну, конечно. И я понимаю, что мне может достаться неглавная роль. Правда, в нашем театре обычно известно заранее, кто будет играть, поскольку художественный руководитель Ефим Звеняцкий старается обсуждать свои планы задолго вперед. Театр – это ведь не завод, чтобы артисты узнавали всё через доску объявлений. Он много беседует с нами и на собраниях труппы, и на репетициях… Сложнее дело обстоит, когда приезжает на постановку приглашенный режиссер. Он сначала смотрит текущие спектакли, потом говорит о своих предпочтениях: мол, такому-то артисту хочу дать такую-то роль. И если мне в этом распределении достанется второстепенная роль, поверьте, восприму это легко.

– Но, как правило, вам дают главную роль…

– И все же я не могу сказать, что меня выделяют особо. А поскольку у меня много других дел, то мне иногда нужно передохнуть – то есть не репетировать новое, а спокойно играть текущий репертуар. И я иногда говорю: «Можно, я отдышусь?» Мне говорят: «Можно». Вот тут я административным ресурсом пользуюсь. Но делаю это, надеюсь, тактично, не причиняя вреда театру. Кроме того, такие паузы полезны. Я могу читать пьесы, спокойно подбирая то, что хочу сыграть. Так, совсем недавно мы разыскали пьесу «Tovarich» – о судьбах людей русского зарубежья послереволюционных лет. Получился спектакль в стиле классического русского театра. Ведь Звеняцкий принципиально не ставит какие-то современные пьесы, не любит арт-хауса.

– В этом особый путь вашего театра?

– Да, мне кажется, что Приморский театр не похож на другие. Но я бы говорила об особом пути руководителя Приморского театра, потому что он наша голова, наш «Карабас-Барабас». И если бы он по-другому себя вел, то был бы другой театр.

– В «Tovarichе» вы играете княжну Романову.

– Вы знаете, когда я изучала материал, готовилась к роли, прочитала столько книг о революции в России. Я первый раз за сорок пять лет не пошла на первомайскую демонстрацию.

– У вас изменилось отношение к сегодняшней жизни или к истории?

– Скажу так: историю пишут победители. А мы – дети, рожденные этими победителями. Мы впитываем молоко этих победителей. Может быть, и неправильно так бурно реагировать, но я – актриса, и моя профессия – чувствовать. Кстати, именно поэтому я не активный пользователь Интернета: не понимаю виртуального общения, когда не вижу глаз, мимики. Я люблю все живое: страницы настоящей книги, руку человека, с которым разговариваю.

– Когда вы стали первой леди, заметили, что зрителей в зале стало больше?

– У нас всегда полный зал. Однако новая публика действительно добавилась. Это чувствовалось особенно поначалу, когда люди приходили смотреть на жену губернатора: мол, что же это такое. Многие из них прежде в театр не ходили, а о моем положении узнали из газет. «Сейчас мы посмотрим, как она по сцене бегает».

– Марк Захаров называет это зоологическим любопытством, когда публика приходит в театр не ради пьесы, а лишь для того, чтобы посмотреть на человека.

– Абсолютно согласна. Но я вообще не парюсь по этому поводу. У меня есть любимые роли, любимая работа – это самое главное.

– Кассовые пьесы у вас в театре идут? Например, Рэя Куни ставите?

– Конечно, у нас Куни идет и «№13», и «Слишком женатый таксист». Мы и сами кайфуем, когда играем в этих комедиях положений. Но ставка все же делается на классику. Мы не подстраиваемся под зрителя, не хотим, чтобы он приходил в театр только лишь посмеяться. В общем, у нас классическая жизнь русского репертуарного театра. Разве что теперь мы не можем себе позволить долгие гастроли: знаете, как раньше артисты на три месяца уезжали в другие города…

– А губернатор разве не помогает?

– Благодаря нему состоялись данные дни культуры Приморского края в Москве и в Петербурге. Мы смогли приехать на гастроли, конечно, благодаря его поддержке. Но не могу сказать, что это какое-то особое расположение Сергея Михайловича из-за того, что я работаю в театре. Он с равным уважением относится и к филармонии, и к художественным студиям, и ко множеству культурных учреждений Приморья, старается всем помогать.

– Скажите, а Сергей Михайлович обсуждает с вами спектакли, он строгий критик?

– Очень строгий. Приходит на все премьеры. Для меня, конечно, важно мнение мужа. Он очень прагматично смотрит на вещи, в хорошем смысле этого слова. Когда он работал в бизнесе, у него выработалась некая «чуйка». Например, он приходит на выставку и говорит: «Эта картина здесь самая хорошая». И всегда с точностью угадывает. Те люди, которые занимаются бизнесом, часто обладают подобным чутьем. И это качество для них самое необходимое. Без него легко растерять свой капитал.

– При выборе роли вы критичны?

– Обязательно. И бывало, что я отказываюсь от каких-то шагов на сцене. Например, раздеваться отказалась. Или была история, когда мы ставили «Любовь под вязами», где героиня душит ребенка. Незадолго до этого я родила. И поэтому сказала на репетициях: «Ефим Семенович, я не смогу задушить ребенка, простите меня». Это мои «тараканы».

– Скажите, а чему вы сопротивляетесь, когда оказываетесь в мире гламура?

– Я вообще антигламурная женщина. Меня общение с гламурной публикой очень изматывает, опустошает душу. Я стараюсь с такими людьми не встречаться. А если и приходится по роду деятельности, то как можно скорее от них ухожу. Каждому свое. Неизвестно, сколько Бог отпустил тебе времени в жизни, а хочется потратить его на встречи с интересными людьми.

– Этих людей вы можете найти у себя в глубинке?

– Их у меня очень много. У нас столько уникальных людей! Гениальные люди есть. И удивительно, они живут там, в Приморье, никуда не уезжают и счастливы. Культура – внутри человека.