«Первый в городе поэт»
«Рыжий», театр «Мастерская Петра Фоменко»
|
Этот спектакль стажерской группы задумывался как некая проба, домашняя радость, попытка прикоснуться ко времени, которое практически не знал, к жизни города, в котором не жил. Идею спектакля на стихи поэта Бориса Рыжего предложил Сергей Никитин. Подзаголовок, точно определивший его настрой и стиль, – «как хорошо мы плохо жили» – подсказал ученикам Петр Фоменко.
Режиссер Юрий Буторин в предпремьерных интервью говорил о том, что сочиняли своего «Рыжего» все сообща. Жанр спектакля определен как «путешествие». Проводница объявит отправление поезда, помост, на котором сидят зрители, покачнется и поплывет. На остановках будет появляться островок того или иного памятного места из стихов Бориса Рыжего: общежитие Вторчермета, Парк культуры и отдыха имени Маяковского («Флаги красные, скамейки – синие, / среди говора свердловского / пили пиво в парке имени / Маяковского»), крыша, «Промзона». Будут возникать любимые персонажи поэта: милиционеры, девушки, парковые статуи, бабки-торговки, пациенты наркологической клиники, пионеры, глюки, философ из сферы ритуальных услуг и печальный Ангел.
Создатели спектакля и их педагог Евгений Каменькович нашли точные детали для воссоздания образа того времени: байковые халаты, пластмассовые браслеты, продранные варежки, обрезанный четырехугольный пакет из-под молока, из которого хлещут водяру. Но все натуралистические детальки странным образом только цементируют поэтическую небытовую природу сочиненного поэтом города и мира. Свердловск-Екатеринбург 80–90-х годов Бориса Рыжего соотнесен с реальным географическим пунктом примерно так же, как пушкинский «гений чистой красоты» с реальной Анной Керн. Городские задворки и парки промыты ностальгической тоской. Бомжи, проститутки, алкоголики и торгаши увидены с той нежностью, что чище любви: «И те, кого я сочинил, / плюс эти, кто взаправду жил, / и этот двор, и этот дом / летят на фоне голубом, / летят неведомо куда / – красивые как никогда». Лучшие минуты «Рыжего» – минуты чистой поэзии, когда алогично возникает джаз-банд милиционеров или летит над головами прямо в небеса поэт.
Лишенный сюжета спектакль держится единством поэтической интонации. В «Рыжем» молодые актеры «Мастерской» доказывают, что умеют не только пластично двигаться, петь и играть на музыкальных инструментах, но способны почувствовать и понять поэта, передать самоубийственную нежность его взаимоотношений со временем и с согражданами.
Понять ровесника, рано окликнувшего свою смерть и оставившего удивительную предсмертную записку перед тем, как повеситься на собственном балконе: «Я вас всех очень люблю. Без дураков».
Поэта Бориса Рыжего играют четверо актеров «Мастерской» (в «Послушайте!» Юрия Любимова по сцене ходило пятеро Маяковских) и каждый открывает своего Рыжего: Алкоголика, Влюбленного, Психа, Кента местных бандюг, Неприкаянную душу: «ничего действительно не надо, / что ни назови: / ни чужого яблоневого сада, / ни чужой любви, / что тебя поддерживает нежно, / уронить боясь. / Лучше страшно, лучше безнадежно, / лучше рылом в грязь». И постепенно возникает образ целеустремленного самоубийцы, платящего нежностью миру, в котором сам не мог дышать. Переломные эпохи – плохое время для поэтов. Их сограждане глохнут в шуме разрушающегося быта, в грохоте ломающихся жизненных пластов. Живут днем сегодняшним, не догадываясь, что единственным оправданием их существования станет их современник, определивший себя в стихах: «это пьяный Рыжий Борька, первый в городе поэт».
Создатели спектакля и их педагог Евгений Каменькович нашли точные детали для воссоздания образа того времени: байковые халаты, пластмассовые браслеты, продранные варежки, обрезанный четырехугольный пакет из-под молока, из которого хлещут водяру. Но все натуралистические детальки странным образом только цементируют поэтическую небытовую природу сочиненного поэтом города и мира. Свердловск-Екатеринбург 80–90-х годов Бориса Рыжего соотнесен с реальным географическим пунктом примерно так же, как пушкинский «гений чистой красоты» с реальной Анной Керн. Городские задворки и парки промыты ностальгической тоской. Бомжи, проститутки, алкоголики и торгаши увидены с той нежностью, что чище любви: «И те, кого я сочинил, / плюс эти, кто взаправду жил, / и этот двор, и этот дом / летят на фоне голубом, / летят неведомо куда / – красивые как никогда». Лучшие минуты «Рыжего» – минуты чистой поэзии, когда алогично возникает джаз-банд милиционеров или летит над головами прямо в небеса поэт.
Лишенный сюжета спектакль держится единством поэтической интонации. В «Рыжем» молодые актеры «Мастерской» доказывают, что умеют не только пластично двигаться, петь и играть на музыкальных инструментах, но способны почувствовать и понять поэта, передать самоубийственную нежность его взаимоотношений со временем и с согражданами.
Понять ровесника, рано окликнувшего свою смерть и оставившего удивительную предсмертную записку перед тем, как повеситься на собственном балконе: «Я вас всех очень люблю. Без дураков».
Поэта Бориса Рыжего играют четверо актеров «Мастерской» (в «Послушайте!» Юрия Любимова по сцене ходило пятеро Маяковских) и каждый открывает своего Рыжего: Алкоголика, Влюбленного, Психа, Кента местных бандюг, Неприкаянную душу: «ничего действительно не надо, / что ни назови: / ни чужого яблоневого сада, / ни чужой любви, / что тебя поддерживает нежно, / уронить боясь. / Лучше страшно, лучше безнадежно, / лучше рылом в грязь». И постепенно возникает образ целеустремленного самоубийцы, платящего нежностью миру, в котором сам не мог дышать. Переломные эпохи – плохое время для поэтов. Их сограждане глохнут в шуме разрушающегося быта, в грохоте ломающихся жизненных пластов. Живут днем сегодняшним, не догадываясь, что единственным оправданием их существования станет их современник, определивший себя в стихах: «это пьяный Рыжий Борька, первый в городе поэт».
«Алые паруса», РАМТ, режиссер Алексей Бородин
