«Маскарад»
Драма М.Ю. Лермонтова на сцене Театра им. Вахтангова, режиссер Римас Туминас
|
Головокружительный (в буквальном смысле) «Маскарад» Римас Туминас охапкой бросил на вахтанговскую сцену, спектакль стремительный, снежный и жадный – если под жадностью понимать обжигающую жажду страсти. У зрителей закружится голова, когда занавес из клубящегося снега создаст иллюзию полета – и мертвая холодная Нина (Мария Волкова), обратившаяся в собственное надгробие, будет словно парить в воздухе, и снег будет покрывать ее волосы, лицо, руки. И не таять. Уже не таять.
«Маскарад» – это новая московская редакция спектакля, поставленного Туминасом в 1997 году в Вильнюсском малом драматическом, одна из визитных карточек режиссера. Те, кто видел вильнюсский вариант, – неизбежно сравнивают, ищут разницу. Те, кто не видел, поражаются безупречности сценического вкуса, который выражается во всем – в кружащейся метели, в безумии хачатуряновского вальса, в бессловесных интермедиях, наполненных режиссерскими фантазиями, в которых столько мальчишеского азарта и юмора.
«Маскарад» – вслед за «Горем от ума» (поставленным Туминасом в «Современнике») – далек от литературного первоисточника, и не настраивайтесь на «страничку за страничкой». Напротив, Туминас странички вырывает безжалостно, «с мясом», оставляя лишь главную сюжетную канву – как главную мелодию, – которую он аранжирует сам, священнодействуя и шаманя.
Арбенин – Евгений Князев – демоничен, в длинном развевающемся черном пальто, с горделивым римским профилем и черными с проседью волосами. Голос его тих, чуть скрипуч, завораживает какими-то сатанинскими булькающими интонациями, – этот кипящий внутри котел вот-вот взорвется, сдерживающие гайки сорвутся с резьбы, это обязательно случится, мы даже слышим бухающий стук его сердца, и нас не обманет эта подрагивающая змеиная улыбка на бледных губах. Возомнивший себя Творцом Арбенин гибнет, как червяк, – раздавленный неумолимым снежным шаром, и в глазах его застывают ужас и удивление. Снег. Снежок, слепленный местным дурачком. Снежок, к финалу спектакля достигающий размеров огромного колеса. Дар с небес превращается в возмездие, в рок.
Тема фатума, судьбы, рока висит над «Маскарадом» снежной неизбежностью. Туминас вместе с героями играет с судьбой, искушает ее, провоцирует, слегка бравируя своим веселым бесстрашием. Пушкинское «упоение в бою» здесь доведено до насмешливого шаржа, почти фарса – так, если бы в режиссерах числился Тим Бартон, готический пересмешник, лишенный всяческих предрассудков. И чем не Джонни Депп – Леонид Бичевин (Звездич) – молодой человек с ослепительной улыбкой и повадками Казановы? Вот он скачет нетерпеливым жеребцом вокруг вальсирующих пышных юбок – не слыша, не видя предупреждения с небес – будь осторожен, князь, тебе черная метка… Бичевин, балабановский герой последних лет (главные роли в «Грузе 200» и «Морфии» Алексея Балабанова), актер непростой, с секретом: в его кажущейся открытости, пленительном обаянии всегда кроется некий надлом, обреченность, рвущееся наружу отчаяние.
Меньше внимания уделено баронессе Штраль (Марина Есипенко) – «паровозу» случившейся интриги. «Рыжая бестия» вряд ли тянет на «даму пик» в этой игре, хотя режиссер подарил ей попытку оправдания – отмстить за всех поруганных и обманутых женщин. Тема женской доли хоть и звучит мощным аккордом женских голосов (монолог баронессы на все лады повторяют самые разные женские экземпляры – от простушек до великосветских львиц), но вряд ли по-настоящему и всерьез волнует режиссера.
По-настоящему его волнует игра. Игра и ее пределы. Игра и ее тайные знаки. Игра и ее оборотная сторона, за которую он рискнул заглянуть. Гордыня, что гонит человека к мести. Человек, примеряющий на себя роль Творца.
«Ужель я ошибался? – невозможно –
Мне! – ошибиться».
«Маскарад» – вслед за «Горем от ума» (поставленным Туминасом в «Современнике») – далек от литературного первоисточника, и не настраивайтесь на «страничку за страничкой». Напротив, Туминас странички вырывает безжалостно, «с мясом», оставляя лишь главную сюжетную канву – как главную мелодию, – которую он аранжирует сам, священнодействуя и шаманя.
Арбенин – Евгений Князев – демоничен, в длинном развевающемся черном пальто, с горделивым римским профилем и черными с проседью волосами. Голос его тих, чуть скрипуч, завораживает какими-то сатанинскими булькающими интонациями, – этот кипящий внутри котел вот-вот взорвется, сдерживающие гайки сорвутся с резьбы, это обязательно случится, мы даже слышим бухающий стук его сердца, и нас не обманет эта подрагивающая змеиная улыбка на бледных губах. Возомнивший себя Творцом Арбенин гибнет, как червяк, – раздавленный неумолимым снежным шаром, и в глазах его застывают ужас и удивление. Снег. Снежок, слепленный местным дурачком. Снежок, к финалу спектакля достигающий размеров огромного колеса. Дар с небес превращается в возмездие, в рок.
Тема фатума, судьбы, рока висит над «Маскарадом» снежной неизбежностью. Туминас вместе с героями играет с судьбой, искушает ее, провоцирует, слегка бравируя своим веселым бесстрашием. Пушкинское «упоение в бою» здесь доведено до насмешливого шаржа, почти фарса – так, если бы в режиссерах числился Тим Бартон, готический пересмешник, лишенный всяческих предрассудков. И чем не Джонни Депп – Леонид Бичевин (Звездич) – молодой человек с ослепительной улыбкой и повадками Казановы? Вот он скачет нетерпеливым жеребцом вокруг вальсирующих пышных юбок – не слыша, не видя предупреждения с небес – будь осторожен, князь, тебе черная метка… Бичевин, балабановский герой последних лет (главные роли в «Грузе 200» и «Морфии» Алексея Балабанова), актер непростой, с секретом: в его кажущейся открытости, пленительном обаянии всегда кроется некий надлом, обреченность, рвущееся наружу отчаяние.
Меньше внимания уделено баронессе Штраль (Марина Есипенко) – «паровозу» случившейся интриги. «Рыжая бестия» вряд ли тянет на «даму пик» в этой игре, хотя режиссер подарил ей попытку оправдания – отмстить за всех поруганных и обманутых женщин. Тема женской доли хоть и звучит мощным аккордом женских голосов (монолог баронессы на все лады повторяют самые разные женские экземпляры – от простушек до великосветских львиц), но вряд ли по-настоящему и всерьез волнует режиссера.
По-настоящему его волнует игра. Игра и ее пределы. Игра и ее тайные знаки. Игра и ее оборотная сторона, за которую он рискнул заглянуть. Гордыня, что гонит человека к мести. Человек, примеряющий на себя роль Творца.
«Ужель я ошибался? – невозможно –
Мне! – ошибиться».
Драма в 4 действиях А.Островского театр «Мастерская Петра Фоменко» режиссер Петр Фоменко
