Антиутопия патриотическая

В доме Мурзавецкой еще истово молятся и бьют поклоны, но вместо икон на стенах висят деревянные стулья с зажженными свечками. Под ними Чугунов с Мурзавецкой торгуют фальшивыми векселями и тут же по-деловому совокупляются. Красотки Глафира и Купавина драпируют изящные тела в безупречные черно-бело-красные наряды, тщательно скрываемая развратность вылезает наружу в редкие моменты откровений. На людях обе – воплощение кротости и невинности. «Рублевские» красотки пленяют местных олигархов журчащими ленивыми интонациями и простодушным цинизмом намерений – с такими приятно иметь дело, не утруждая себя лишними объяснениями и всякой лирической дребеденью. Денежно-товарные отношения давно стали нормой, полностью заместив отношения человеческие. Игра в богобоязнь тоже не требует особых затрат – красота мира удобно заменена его красивостью. Красивость речей, поз, манер, нарядов и лиц не зависит ни от милости природы, ни от божьего промысла. Все в мире можно сымитировать – чем тоньше имитация, тем выше положение. Меропия Давыдовна Мурзавецкая с ее наивными представлениями о собственном величии – натура несчастная, нелепая и уходящая. На смену ей приходит новая элита в лице нового русского Фортинбраса – Василия Ивановича Беркутова из Петербурга. Беркутовы умны, образованны, циничны и брезгливы. Они обладают волчьей хваткой, но в отличие от предшествующих «иудушек» рядиться в овечьи шкуры не собираются. Не барское это дело. Их лозунги по-геббельсовски просты и лаконичны. Их речь стерильна, руки они предпочитают держать в перчатках, а народ – на собачьем ошейнике. Жизнь вне их собственной жизни интересует их только в контексте личного благополучия и личной безнаказанности. При этом они умело прикрываются высокими речами о духовности, всячески демонстрируют свои патриотические чувства и не забывают плеснуть в миску беспробудному народу дешевой водки, предварительно посадив его на цепь, а цепь – пристегнув к церковным воротам. Заветная мечта о порядке, справедливости и сильной руке, замешенная на рабском страхе перед карой божьей, обретает черты русской национальной идеи.

Взрывоопасную фантазию Константина Богомолова актеры исполнили блестяще, не оставляя никаких сомнений – здесь сразу становится ясно, кто волки, кто овцы, а кто собаки. Центр спектакля – Мурзавецкая, выдающаяся артистка из Саратовского театра Роза Хайруллина, слава о которой давно гремит по всей России и вот наконец дошла и до Первопрестольной. Красавицы Анна Чиповская (Глафира) и Олеся Ленская (Купавина) оказались еще и умницами, чутко уловившими режиссерский замысел. В принципе, они так хороши, что им ничего и делать не надо. А они еще и играют – умно, иронично, затягивающе, что твои сирены. Сергей Угрюмов точно угадал своего Беркутова, «черного человека» из Питера, со змеиной улыбкой на чисто выбритом лице и интонациями профессионального вербовщика. Отчаянная Яна Сексте, ведущая актриса «Табакерки» и МХТ, играет не заявленную в пьесе роль – собаки Тамерлана – так, что ей кричат «браво» прямо посередине действия. Существующая лишь в галлюцинациях своего обаятельного никчемного хозяина Аполлона Мурзавецкого (Дмитрий Куличков, актер какой-то безудержной правды), говорящая собака станет его невестой и даже обвенчается с ним под колокольный звон. Неожиданный Лыняев Павла Ильина совсем не похож на традиционного обманутого тигрицей Глафирой богатого «папика». Этот Лыняев, внимательно вглядевшись в мутные глаза Беркутова, очень точно прочтет свою дальнейшую жизненную программу: валить надо отсюда. И немедленно. Что и сделает.