Кич и нiч

Сергей Яшин поставил повесть из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» в юбилейный гоголевский год, озаглавив действо «музыкальная феерия с антрактом». Инсценировка принадлежит самому Яшину, а тексты песен – драматургу Елене Исаевой. Словарь Брокгауза и Ефрона утверждает, что «феерия – это театральное представление, в котором главную роль играют декорации, чудесные превращения, балет и торжественные шествия». В таком случае «Ночь перед Рождеством» совсем не феерия.

Декорации художника Елены Качелаевой призваны изображать украинский колорит: три огромные колядочные аляповатые куклы в псевдонациональных костюмах (покачиваясь, они выезжают из глубины сцены), несколько крошечных хаток и телега с лохматыми попонками a la сено. С декорациями этими актеры обращаются грубо, размашисто, как площадной клоун с реквизитом. Ныряют под юбку, как в калитку, вскакивают на незакрепленную телегу и с трудом удерживают равновесие. Но условия работы уличного актера, обязанного в ярмарочный день привлечь как можно больше зевак, и сегодняшнего театрального актера противоположны. И очевидно, что никто не пытался здесь сыграть уличного жонглера, просто взяли за основу лубочную яркость. Ненатуральность настолько явная, что переходит в некое эстетическое качество, которое, кроме как кичем, не назовешь. Собственно, почему бы и нет?

Вот гогочущие и топающие парубки. Вот взвизгивающие девки в лентах кислотных цветов. Вот вся разноцветная украинская толпа пляшет и поет про «сало и горилку». Большинство актеров и поют, и танцуют с некоторым трудом, а когда партнерам приходится кружить партнерш, это и вовсе становится похоже на подвиг.

Полеты Вакулы (Александр Хатников), оседлавшего Черта (Алексей Сафонов), в Петербург к Государыне (Анна Гуляренко) решены методом детского утренника: над крутящимися по сцене героями машут большой прозрачной тряпкой, расписанной серебряными звездами. А черевички и вовсе поражают воображение: при нажатии скрытого выключателя на туфельках вспыхивают веселенькие лампочки, что сопровождается радостным оживлением зрителей школьного возраста (Гоголь пока еще входит в общеобразовательную программу). По сути, «Ночь перед Рождеством» могла бы стать спектаклем для детей, если бы не несколько сцен. Вот, например, похотливый Чуб (Янис Якобсонс), выпучив глаза, с уханьем подскакивает на лежащей под ним Солохе (Анна Гуляренко). А фаворит Государыни князь Потемкин (Андрей Андреев) предстает перед публикой в виде жеманного и извивающегося, чрезмерно накрашенного юноши.

Место «золотого сечения» всего действа – когда три четверти спектакля уже позади – как и полагается по законам музыкального театра, самое патетическое и сентиментальное. О, это место запоминается зрителю надолго! Нет, это не ария влюбленного Вакулы и не дуэт его с волоокой и голосистой Оксаной (Ирина Шейдулина). На сцене появляются девять мужчин в зеленых кафтанах, подпоясанных красными кушаками. Они стоят, держа друг друга за плечи, больше похожие на раскрашенный барельеф. Это запорожцы (те самые, что отправились к императрице). Фантазия Елены Исаевой вложила им в уста такие, например, строки: «Нам другой не нужно доли, как с Россией вместе быть». Настоятельно советую театру выехать с гастролями куда-нибудь во Львов и проверить реакцию на прочувствованную арию.

Есть одна украинская поговорка, выражающая глубокое разочарование: «Як бiдному женитися, то й нiч коротка». Эта, новая «Нiч перед Рождеством» стала особенно короткой.