Сказочный дом Алены Яковлевой

– Началось это все с одной куклы, которую мне подарила подруга на день рождения. Когда я открыла коробку и увидела ту куклу, мне показалось, что это Катерина Ивановна, которую я играю в театре «Модернъ», настолько она была хороша собой эта уникальная фарфоровая кукла. За идею с куклами все уцепились, поскольку сразу поняли, что проблемы с подарками теперь нет. Причем Спартак Васильевич Мишулин решил, что это должна быть обязательно дама с собачкой, и все время их мне дарил. А Ольга Александровна Аросева мне тоже все время кукол дарила, но говорила: «Это Маше, не тебе». Маша – это моя дочка. Но как только я приносила куклу домой, Маша спрашивала: «Ну что, мам, в коллекцию?» Потом я познакомилась с Аленой Венцель – замечательной нашей кукольницей, мастером, которая делает портретные куклы. После этого и началось собирание авторских кукол. Так получилось, кроме всего прочего, что куклы совпадали с какими-то моими ролями, так что они не просто так у меня стоят, для красоты, я про каждую могу историю рассказать. Я из всех стран, отовсюду, где бываю, привожу кукол. И они везде-везде у меня в комнате стоят. И очень меня радуют. Живут совершенно какой-то своей жизнью.

– У вас просто кукольный дом дома!

– Именно!

– А не боитесь столько кукол держать у себя? Ходят же все эти легенды о том, что кукла – это зачарованный человек, что у них есть душа, что ночью они оживают... На этом же очень много детских сказок построено, тот же «Щелкунчик».

– Кто знает, может быть. Но они у меня какой-то своей жизнью живут. Я же их, кукол, собираю и по смысловой принадлежности. Хотя у меня есть несколько кукол, которые особой художественной ценности не представляют, но я к ним привыкла и расставаться не хочу.

– Как любимые игрушки из детства, выбросить которые – почти кощунство, да?

– Да, хотя я в детстве все больше в войнушку играла, а не в куклы. Сейчас вот, видно, доигрываю. Хотя у меня были две куклы, которые я очень любила в детстве. А сейчас в моей комнате ничего, кроме кукол, бабочек, цветов, и нет. Никаких изысков, антиквариата, только куклы мои театральные. Так что я с работы, из театра, прихожу домой, в театр.

– А не много театра? Не устаете?

– Да нет, они же ненавязчивые. Кто-то сказал, что у меня дома, как в сказке: зеленое, сиреневое, розовое, везде – бабочки. Но я себе сейчас строю дом и тогда, вероятно, я своих кукол совсем приведу в порядок. Но даже и сейчас уже у каждой свое место.

– Вы, должно быть, любите кукольный театр?

[%8160%]– Да. Вот сейчас будет побольше времени, и я обязательно пойду посмотреть «Странную миссис Севидж» с Верой Кузьминичной Васильевой в Театр Образцова. Я очень трепетно всегда отношусь к тому, что, когда ей не хватает ролей в нашем театре, она всегда находит себе интересную работу на других площадках. И Андрей Денников, режиссер спектакля, мне кажется, человек очень талантливый, особенный, самобытный, выбивающийся из нашей современной жизни. Так что я обязательно постараюсь посмотреть этот спектакль. Когда будет время.

– Да, ведь сейчас вы более чем востребованная актриса, играете в месяц 15 спектаклей, плюс съемки...

– Я сейчас из-за катастрофической нехватки времени стала делать то, что никогда себе не позволяла: раньше я доигрывала все свои спектакли до снятия их с репертуара, а недавно отдала три свои роли молодым актрисам и оставила себе только три названия. Но и так у меня получается 10–12 спектаклей в Театре сатиры плюс Катерина Ивановна в театре «Модернъ», которая идет два-три раза в месяц, и съемки, так что... Но если вдруг однажды у меня не будет работы, я, конечно, попытаюсь придумать что-то для себя, и, конечно, это будет что-то серьезное, потому что комедий я уже наигралась, честно говоря.

– Что это будет? Чего хочется?

– Уильямса. Я знаю, как его играть. Может, это звучит слишком хвастливо, но я знаю, как нужно его делать. А вот Чехова и Островского я хуже чувствую. А Уильямс – абсолютно мой автор. Больше всего я люблю «Лето и дым», но пока это все в мечтах. Так что если годы позволят и не только комические старухи впереди, то сыграю. Хотя комедии я люблю, и у меня хорошие учителя были в комедии: Ширвиндт, Державин, Васильева, Папанов, Миронов, я же их застала! Но это была совсем другая комедия – не вокзальная. Плучек ставил Шекспира, Гоголя, Бомарше. Сейчас в нашем театре, в Театре сатиры, идет очень много комедий современных, но лично мне кажется, что мы удерживаемся на той самой грани, за которой начинается пошлость. И в «Слишком женатом таксисте» люди в финале на моем последнем монологе – я слышу – плачут. А это комедия! Так ведь это самое главное, чтобы в театре в людей проникало что-то. Никто никого не собирается ничему учить, но если что-то осталось в душе – значит, это не просто так все было. Значит, мы не зря работали. А это дорогого стоит. Потому что актеры – люди очень зависимые, это такая профессия. И, конечно, все хотят работать в хорошей пьесе, с хорошим режиссером, чтобы актерские работы хорошие были. И все, во всяком случае в Театре сатиры, стараются вытягивать определенную планку. Конечно, хотелось бы сыграть не только в комедии положений, но и в классической комедии, и в сатире. Но как будет, так будет. Хотя я человек такой – я никогда не сижу и не жду подарков от природы или от жизни. Если нет здесь – значит, буду искать там. И там нет, значит, затею антрепризу.

– То есть вы все равно мыслите себя только в рамках актерской профессии?

– Я не знаю, в жизни ни от чего нельзя зарекаться, особенно актерам...

– Именно поэтому у многих актеров сейчас есть какое-то дело, которым они занимаются параллельно с театром...

– Да, и мой однокурсник Максим Суханов, который держит несколько ресторанов, – прекрасное тому подтверждение. Но у меня сейчас, к сожалению, нет такого количества времени, чтобы заниматься чем-то еще, кроме спектаклей и съемок. Кроме того, я сейчас строю дом. И вот если все сложится, я его дострою, перееду в него и сдам московскую квартиру, тогда буду сидеть под кленами, делать чтецкую программу и не думать о том, что нужно зарабатывать деньги.

– А вас это, в принципе, больше радует или больше огорчает, что деньги нужно зарабатывать?

– Меня это совершенно не огорчает. Единственное, что меня огорчает, – это что я очень много работаю, и близкие горюют, что меня все время нет. С другой же стороны, в нашей стране так давно не было возможности зарабатывать деньги своим творчеством, что сейчас, когда такая возможность появилась, я рада работать и с большим удовольствием зарабатываю. Я хочу переехать за город, дышать свежим воздухом, хотя бы иногда, я же на Пушкинской живу, а хочется на елочки посмотреть. Сейчас так. А в нашей профессии никто не знает, как дальше будет: сегодня ты востребован, а завтра – никому не нужен. Но я действительно никогда не буду сидеть, чего-то ждать и злобствовать по поводу того, что у меня нет работы. Я буду тогда что-то для себя придумывать. Но, к счастью, этого момента пока не было в моей жизни.