Ванна с шампанским

Пьеса Т. Рэттигана – крепко скроенная мелодрама – из тех, которые будут востребованы всегда, просто потому что львиная часть публики – это женщины, а они всегда любят посмотреть (послушать, почитать, подумать, поговорить) про страсти, страдания и метания души другой женщины. Особенно если она благородна, красива и совершила некогда безумный поступок из-за всепоглощающей любви. А именно такова героиня Елены Сотниковой Хестер – художница, которая ушла от состоятельного и в высшей степени благопристойного мужа-знаменитого судьи (его играет Евгений Князев) к брутальному «нормальному мужику» Фредди, как он сам про себя говорит (Владимир Вдовиченков, кумир многих женских сердец). И не просто ушла, но пыталась покончить с собой из-за того, что он забыл про ее день рождения. Собственно, с переполоха в пансионе по поводу неудавшегося самоубийства и начинается спектакль. Длинный (идет три часа), с медленными проходами персонажей через сцену, задумчивыми, многозначительными паузами, тягучими вскриками женщин и массой пафосных фраз.

За три часа действия мы успеваем узнать, что Хестер и Фредди по-разному воспринимают любовь, отчего их дальнейшее счастливое сосуществование, начавшееся год назад с безумной страсти, более не возможно, хотя Фредди ее вроде бы по- прежнему любит. Но – не на том градусе, который ей нужен. В связи с чем Хестер и пыталась отравиться, а Фредди, узнав об этом, напился со своим другом. Сцена «откровенного мужского разговора» под виски длится битые полчаса, но – что замечательно – Вдовиченков, играя разные стадии опьянения и произнося высокопарные банальности, умудряется не наскучить и оставаться на сцене интересным. Однако более всего он хорош, когда танцует: его тигриной пластичности могли бы позавидовать коллеги. Танцуют в этом спектакле все – но лишь Вдовиченков делает это органично.

Еще за три часа мы узнаем, что муж Хестер по- прежнему безумно ее любит и, когда ему звонят сообщить о попытке самоубийства – приезжает тут же и чуть ли не на коленях молит вернуться ее домой. Тактичный, вкрадчивый, застенчивый, страдающий влюбленный интеллектуал предлагает героине вернуться к нормальной жизни, но выясняется, что... Хестер и ее муж по-разному понимают любовь, о чем она ему и сообщает, приводя тому массу примеров, малоубедительных, надо сказать.

Вообще, поведение и логика Хестер во многом остаются загадочными в этом спектакле. Она все время заламывает руки (или нервно обхватывает себя руками за плечи), пытаясь объяснить, что же с ней происходит, и почему она решила свести счеты с жизнью, рассуждает о природе страсти, напускает на себя загадочный вид, пьет вино и много курит. Кричит, плачет, надолго замолкает, смотрит огромными растерянными глазами в пустоту, мечется по сцене и совершает странные поступки.

В мелодраме, как в оперетте, есть закон: нет примы, нет главной героини, не стоило и затевать историю. Хестер у Рэттигана может представать перед зрителями в двух вариантах: как обезумевшая от чувства, потерявшаяся, беспомощная, прекрасная женщина, которая физически, в силу своей природы, не способна жить «как все», то есть – без любви. И тогда она бесконечно привлекательна на сцене, и пленяет, и манит, и возвращает зрителей к их мечтам, вернее, к тому, о чем многие запретили себе мечтать. И на такую героиню можно смотреть, забывая о времени, столько в ней тайны, и омута, и любви, и света. Та же героиня, в другом исполнении, вместо роковой красавицы предстанет недалекой истеричной скучающей женщиной пост-бальзаковского возраста, которая захотела, чтобы у нее было «как в романах» и теперь крушит все вокруг, включая собственную жизнь, не получив желаемого. В театре Вахтангова, к сожалению, героиня Е. Сотниковой пока являет собой, скорее, второй из предложенных выше вариантов.

А роскошная ванна в центре сцены так и осталась прекрасным, но не разгаданным образом. Хотя, когда в финале героиня Е. Сотниковой села на ее край спиной к зрителям и задумчиво стала смотреть на иллюминатор, было красиво.